Партнеры

Царствие Иггрово Сайрон:  Dragon Age: Ante Bellum Quenta Noldolante  Колесо Времени: Пути Узора Олроф Альтернативное Средиземье ждет вас Once Upon a Time: kaleidoscope of tales The Elder Scrolls: On the Edge of Insanity NIMB&AMIK





Каталоги и счетчики


Игроков прошу кликать на верхний баннер каждый день

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Live Your Life Форролл, рекламные объявления ФРИ, общение админов и мастеров

Список Эпизодов №1

ПЕРВЫЙ ДОМ

Друг моего друга мой друг? 1 год Солнца, лето - мастер ёжиков пока не нужен, поэтому Индиль-мастер!
Чтобы дойти до цели, надо прежде всего идти, 1 год Солнца, лето - Куруфинвэ Атаринкэ
Перводомовские забавы 5 г.С., зима - ждем/ищем Амбаруссар или перводомцы по желанию (БЕЗОБОСНУЙ)
Пересечение путей 5 г.С., зима - Макалаурэ (БЕЗОБОСНУЙ)
У нас хватает сил! Или...? 4 г.С., поздняя осень - Морифинвэ-мастер
Первые гости, Лагерь ПД, 1 год Солнца, осень - Макалаурэ / Морифинвэ
Король умер. Да здравствует король? 1497 год Э.Д., середина осени - замораживается до появления Майтимо.
Квест "Поглядеть на брата" - Куруфинвэ Атаринкэ. Кот пока не вмешивается.

ВТОРОЙ ДОМ

От мелочей к загадкам, 5 год Солнца. - Ириссэ
Опасные дары природы, 1 год Солнца, конец лета - начало осени - замораживается до появления игроков.
Первые дни зимы 4 года Солнца, лагерь ВД и ТД - Ириссэ
Немного о жизни Третьего Дома по весне, 4 год Солнца - переносится в Архив, как противоречащий текущей игре.

ДОРИАТ

В лучах осеннего солнца, 3 год Сил, осень - Лютиен
Загадки Дориата, 5 год Солнца, середина лета - Артанис-мастер
Визит по-родственному, или нолдор идут в атаку, год 3, осень - Артанис-мастер, затем Мелиан пишет завершающий пост.
Гости бывают разные..., 4 год Солнца, осень - Хуан
Что мы говорим смерти? Не сегодня! 1 год Солнца, лето. - Лютиен и Мелиан, это в Летопись или как?
Лесные истории, 1 год СиЛ - Даэрон-мастер
А у вас дырка в Завесе! 4 год Солнца, конец лета - Тэвильдо
Прости его! 4 г.С., конец лета - Лютиен

ЗЕМЛИ СВОБОДНЫХ СИНДАР

Игры Разума или "Аваро в Стране Чудес", 3 год Солнца, осень Равалин-мастер
Это знает всякий, это не слова: преданней собаки нету существа (с) - Финрод-мастер
Раз, два, три, четыре, пять. Вышли двое погулять... 1 год Солнца - Гваэлин-мастер
Ещё немного, ещё чуть-чуть, 1 день 1 года Солнца - стоит и ждет хоть кого-нибудь
Дело было в Дориате, дело было вечером... - Мелиан!

БЕРЕГ ОЗЕРА МИТРИМ

Охотники за..., 1 год Солнца, весна, окрестности лагеря ПД - Дэрг-мастер
Надо жить дальше! А как?! С Клятвой! До Анар и Исиль - Морифинвэ
Вещие сны и подозрения, 4 год Солнца? лагерь ПД - Мелиан, с учетом, что дочь у вас Тибальд уже украл.
Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. 5 г.С., зима - переложила в БЕЗОБОСНУЙ

АРД-ГАЛЕН

По темной равнине со светлой целью, 5 год солнца, зима - закрыт мастерским постом. Итоги
Куда идем такой толпой - большой-большой секрет, 1 г.С, начало весны - Лайрэлоссэ\Дэрг

ТАНГОРОДРИМ И БЛИЖНИЕ ОКРЕСТНОСТИ

И на обломках самовластья напишут наши имена. 5 год Солнца, зима - Eöl, за себя самого
Здесь вам не равнина, здесь климат иной..., 5 год Солнца, зима - БЕЗОБОСНУЙ, Майтимо
Уроки музыки, или кто сфальшивил? Задолго до Анар - Мелькор
Мышки-кошки, кошки-мышки - Тхурингветиль
Суп с Котом - Летопись

АНГБАНД

Эол-пленник - Мелькор
Неудавшийся побег - Мелькор
Самоволка? - Пять нарядов вне очереди! В шкафу висят, 4 год П.Э., зима - Эрго нет, поэтому Дэрг или Gothom-bauk
Были сборы не долги... 5 год, зима. - Будет доигрываться?
Последствия сновидений, 4 год Солнца, начало зимы - Мелькор, если будет доигрываться
Если в папины ботинки вылить мамины духи, 5 год Солнца, зима - Мелькор, реакция на взрыв
Особенности северного образования, или как накормить нандо, 1 г.С. - Eöl
Как закалялась сталь - ждет возвращения сытого Эола и Кота.
Вы ненавидите меня так страстно,в полшаге стоя от любви. 3 год Солнца - Gothom-bauk, Дэрга не ждать
Второй Диссонанс. 1 год Солнца. - Мелькор
Linde helce ar Nare, 1498 год Э.Д. конец лета - Gothom-bauk
Чтобы умно поступать, одного ума - мало, а двух - вполне. 1 год Солнца - Майтимо \ Gothom-bauk
Ignis et Musica. Примерно 1495 год Э.Д., начало лета - Gorthaur
Переливы музыки Севера, 5 год Солнца, начало зимы - Gorthaur
Недетский садик, до Солнца и Луны - Илфирин-мастер
Взяла, хорошо. А отчет где?! 4 год Солнца - Gorthaur








(Крайняя) - 610987677





(ТБ)










(СБ)



Открыта вакансия PR-модера








Игра – неканон со свободным сюжетом.

Форум относится к категории 18+, потому игровые локации скрыты от взгляда гостей. Если Вам уже есть 18 и Вам интересно, что мы играем, Вы можете воспользоваться аккаунтом Любопытный (Быстрый вход "Гость").

Объявления
Очень-очень нужны в игру Первый, Второй и Третий дом! А то скоро темные будут ходить к Митриму как к себе домой. А у Тингола дочку украли. Спасать надо... кого-нибудь)
Все картинки из правой колонки кликабельны и ведут на описание нужного персонажа в акциях и квентах NPC-персонажей.
Детально можно посмотреть в форуме Ярмарка. По вопросам передачи профилей лордов и леди Домов (профили есть на всех) обращаться в гостевую.


Добавить свой баннер

Разыскиваются:

Вверх страницы

Вниз страницы
1

Эндор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эндор » Архив отыгрышей Светлого Блока » Королевство кривых зеркал. 5 год Солнца, начало зимы


Королевство кривых зеркал. 5 год Солнца, начало зимы

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

Годы: Начало зимы 5-го года Первой Эпохи.
События: После некоторого времени, проведённого на Севере, в частности в Ангбанде, Макалаурэ возвращается в лагерь Первого Дома.
Действующие лица: Феанариони, Майтимо, Мелькор + возможно несколько майар Ангбанда.
Предшествующие события: Примерно двухнедельное пребывание второго из сыновей Феанаро на Севере, и всё то, что происходило за эти дни.
Предшествующая тема: Две стороны одного зеркала. 5 год Солнца, начало зимы
Соответствие канону: Не соответствует.
Соответствие игровому моменту: Соответствует.

Теги: СБ,Светлый Блок,Темный Блок,ТБ,зима,5 год Солнца,Первый Дом,ПД,начало зимы

0

2

Пребывание ещё одного феаноринга в Ангамандо прошло незаметно для большей части населения, никаких происшествий, никаких бедствий, всё тихо, чинно, даже удивительно. С другой стороны, это же Канафинвэ, чего ещё стоило ожидать от Второго, которому ясно дали понять, что все их разговоры пойдут в нейтральном ключе. Нельо ловко играл в эту игру, притворяясь, будто не было плена, отказа братьев, Клятвы — ничего, они, старшие сыновья своего отца, виделись буквально на днях, а теперь же вели пространные будничные беседы "ни о чём". Майтимо спрашивал, удалось ли Канафинвэ написать новые песни, освоил ли он местные языки мориквенди и нравятся ли ему их наречия, пишет ли тот — ведёт заметки, дневник, хронологию? В ответ делился такими же незначительными на первый взгляд новостями. Он давал понять нынешнему королю, что жизнь здесь, на Севере, не хуже, чем в крепостях нолдор или, сколько бы кощунственно сие не звучало, — в Тирионе.

Предложение проводить Канафинвэ феаноринг воспринял... спокойно. Предстоящая встреча с братьями, продление бесед с менестрелем в дороге, возможные сложности в пути и после — ранее он это столько раз прокручивал в голове, что теперь, казалось, не испытывал никаких эмоций, или точнее — окончательно перегорел.
Будь что будет, думалось ему, а подсознание подкидывало мысль, что он, эльда, смертный, и возможный итог вырисовывался темнотой чертогов Намо, но и эти образы уходили на второй план, затухали не успев воспламениться, изживали себя раньше, чем тает снег на тёплой ладони. На первом плане, безоговорочно, с претенциозной важностью, стояла сама миссия — сразу за думами об участниках "прогулки" (назвать затею как-то иначе язык не поворачивался). Майтимо ничего не сказал ещё двоим её участникам о том, что он думает на счёт состава, не выказывал опасений, не пытался отговорить, не клялся во что бы то ни стало вернуть Ангбанду его сердце, Музыку — Северу...
Я тот, кто я есть; я тот, кем стал; мои мысли и желания на острие меча, в полёте меткого копья, на кончике языка — остатками немых слов на устах; я не вижу, но верю.

Лагерь у озера Митрим так и не стал старшему домом, скорее перевалочный пункт, временная, вынужденная остановка. Поэтому возвращался Майтимо не домой, и мыслей о доме в его голове не возникало, он только поглядывал по сторонам, отмечая обстановку, и удовлетворённо возвращался взглядом и вниманием к дороге. Чем ближе они подходили к кольцу гор, тем тише и внимательнее становился Нэльяфинвэ и тем более отстранённым и не желающим поддерживать живые беседы мог выглядеть со стороны. Он словно закрылся ото всех, но в любой момент ожидал, что тишина обернётся бурей и их конечная цель в корне изменится. К тому моменту, как их путешествие подходило к концу, когда на фоне замелькали шапки-крыши эльфийских построек, он шкурой чувствовал, что их уже заметили и взяли на прицел перводомовские лучники. С помощью Кано они миновали сторожевые посты, но ворот миновать не могли.
Иди чуть впереди, но так, чтобы мог меня слышать, — кинул он менестрелю-в-короне, замедлив шаг коня.
Идеально прямая спина, сцепленные на поводьях пальцы одной руки, вторая — на древке прицепленного к седлу копья: всё выдавало в его позе напряжение, и в лице — бледном и застывшем — и во взгляде серых глаз, не выражающего ничего, кроме сосредоточения. Если что, он успеет развернуть коня и схватить щит, что, тут же, с копьём, при нём; конечно, оба меча, покоящиеся в ножнах, не помогут, но изволь лорды Первого Дома отдать приказ лучникам, атаковать ему и не нужно...

Отредактировано Майтимо (2016-12-17 00:07:19)

+1

3

Несколько дней Макалаурэ провёл в Ангбанде, а точнее в комнате Нельо. Покинуть её он не стремился и узнать что-то большее, чем в открытую ему рассказывал брат. Новых, внезапных гостей визитёров не появлялось, ничего особенного не происходило. Так что жизнь внутри этого небольшого пространства текла мирно, спокойно и размеренно. Кано отвечал на вопросы брата. Про то, что последнее время петь ему практически некогда, единственное - когда удавалось выкроить для этого редкие дни. Про то, что хронику событий он время от времени пишет. Про местные наречия, что изучить их удалось неплохо, рассказал про забавные случаи в начале взаимного общения народов, сказал, что песен на синдарине не поёт, считая его намного менее подходящим для песен, ну и потому, что он ему меньше нравится, чем квенья. Про местные травы, растения, животных, минералы, яды и про многое иное. Ему нравилось говорить обо всём и ни о чём со старшим. Как раньше бывало, когда не было ни крови, ни смертей, ни войны... Слушал рассказы брата. Слушал и запоминал, чтобы потом, когда будет возможность, вспомнить и обдумать. Наедине с собой. Сейчас же он понял, что нынешняя жизнь брата вполне устраивает, и менять её и тем более возвращаться к прежней старший не собирается. Это одновременно огорчало и успокаивало. Но переубедить Нельо менестрель не пытался. Ни к чему уже. Поздно переубеждать. Единственное, чего ему категорически не хотелось - дожить до момента, когда придётся назвать Майтимо своим врагом и выступить против него. В глубине души, да и по поведению брата он чувствовал, что и тот этого не хочет, по крайней мере даёт им шанс и подсказку такого не допустить, но... Ещё недавно Нельо был согласен с остальными и точно так же, как другие, относился к Северу, сейчас же... В общем, время меняет всё и всех. В этом Кано успел убедиться.
Но эти несколько дней прошли. Менестрель уже почти не обращал внимания на давящую на уши и виски тёмную Музыку Ангбанда. И постепенно стал замечать, что те ноты, которые "поселились" в его Мелодии после исцеления Мелькором последствий его "общения" с Майроном, стали незаметными, вернее не более заметными, чем те нити, что оставила после себя зачарованная рубашка, и к которым все уже успели похоже привыкнуть.  Так что теперь можно было без боязни показаться чаровникам и целителям, не боясь, что они услышат эти ноты и заподозрят что-нибудь эдакое, что в итоге повредит не только Кано, но и всем нолдор. Вот именно обнаружив сей безусловно радующий факт, он и решил, что нужно возвращаться.
Вот только возвращаться он думал в одиночестве. Предполагал ещё, что Нельо отправится провожать. Но поехал в итоге не только Нельо. И это удивило Макалаурэ и, сказать по правде, даже напугало. Ибо ладно он, ему не трудно, благодаря характеру, сохранять спокойный нейтралитет и делать вид, что ему совершенно всё равно, будто дело происходит в Амане, и абсолютно ничего не случилось ещё. А сам незаметно для прочих за маской невозмутимости прятал и тревогу, и смятение, и страх за всех без исключения братьев, ибо все они могли оказаться на острие меча вот буквально сразу после встречи, и банальным страхом за Нельо с одной стороны и за нолдор с другой. Особенно после того, как понял, что простым провожанием до какой-то определённой границы дело не ограничится, и полным составом группа поедет в лагерь. Потому временами он прятал взгляд, смотря на гриву коня, выражение лица за завесой  распущенных волос, а несколько нервное подрагивание пальцев, сжимая почти до их белизны поводья.
На последнем привале менестрель сообщил спутникам, что если случится чудо, и отряд пропустят дальше ворот, то им предстоит миновать их с чистыми помыслами и спокойным, сдержанным поведением, ибо в противном случае в лагерь попросту не попасть. И это касается каждого в отдельности, ибо если они войдут в лагерь и не будут замышлять дурного, без причины там на них уже не нападут.
Он понимал, что рискует, настолько доверяя тёмным, но и не сказать было бы нельзя. Двоякая ситуация выходила. Но рисковать всё равно приходилось, ибо без риска сейчас было не обойтись.
Дозоры ближние и дальние и разведчиков они миновали легко. Точнее внешне легко. Внутри Кано весь подобрался и ожидал всего, любой реакции. Но всё прошло тихо. Но в лагере уже наверняка знали и об их приезде, и о том, сколько их, как они выглядят и какие намерения по отношению к обитателям лагеря внешне выказывают. К лагерю подъезжали в молчании. Не сказав ничего, Макалаурэ занял позицию, сказанную братом. И внешне он казался спокойным и уверенным в себе и в остальных. Словно бы и правда оставшаяся в лагере корона сейчас была на голове, а предводительствовать приходилось не весьма странный отряд, в составе которого был ещё и старший брат, который как раз и должен был возглавлять процессию, а то ли соратников, то ли простых сопровождающих. Руки лежали на холке коня перед седлом, сжимая повод. Лицо как обычно спокойно. Глаза смотрят вперёд, на приближающийся лагерь.
Коня он остановил в полутора полётах стрелы от стены и поднял взгляд на её гребень, давая рассмотреть стражам своё лицо и одновременно давая понять, что он не собирается ни нападать, ни скрываться, ни что-либо ещё из подобного. Не оборачивался, но расстояние между ним и Майтимо позволяло услышать даже сказанные полушёпотом слова или чёткие действия. Ну и Музыку. Но на неё менестрель сейчас обращал внимание в последнюю очередь. Также часть внимания была обращена на остальных членов группы, на всякий случай. И всё бы ничего, но сердце болезненно и гулко колотилось, выдавая ту степень волнения, тревоги и переживаний, которые на самом деле царили в душе. Лишь бы теперь у братьев хватило ума не отдавать поспешных приказов, а разобраться и хотя бы поговорить для начала. Впрочем, если в лагере сейчас все пятеро, то ожидать можно всего. Вплоть даже до молчания и полного показательного игнорирования. Ибо ну а кто ж их, тёмных, знает, может приняли облик старших братьев и теперь хотят обманом добиться чего-нибудь. Наверняка ведь и эта версия возникнет, особенно после способа, выбранного дя похищения менестреля. Но у спутников оставалась вполне неплохая возможность переубедить феанариони. Хоть она и не исключала того, что к ним всё равно отнесутся настороженно и без доверия, а может и без понимания. Но он надеялся, что ему удастся в случае чего успокоить братьев и не дать им ни натворить глупостей, ни подвергнуть себя и всех остальных нолдор опасности, и что эти же самые братья его после такого первым же к Намо и не отправят.

+1

4

Интерес, вызванный у некоторых жителей Севера гостившим эльфом из нолдор, был в полной мере разделён и первым из урулоки. Ящер запомнил его запах с первого же раза, как увидел. Всего лишь издали - остроухий в основном пребывал в компании рыжеволосого собрата. Потому любопытство Гоши осталось недокормленным. Что никак не сказалось на распорядке его дня. Дракон тренировал свою эльфоподобную оболочку, так как бОльшую часть времени пребывал в ней. А уж с таким наставником у него не было просто никаких шансов остаться хиляком. На одной из тренировок Анкалагон попытался разговорить Готен-Бау, чтобы вызнать, что представляет собой эта королевская птица из-за Моря. Не особо успешно. Решил подождать. Вдруг удастся лично пересечься с гостем.
Кто бы мог подумать, что ожидание дракона будет вознаграждено многократно. Ящер довольно часто видел Отца. Ему нравилось находиться в присутствии Валы, даже не ведя с ним никакой беседы. Одно его бытие рядом делало урулоки спокойным и... счастливым. Пожалуй, что так. И когда в этот раз Владыка Севера послал за своим огненным сыном, дабы тот явился к нему для разговора, Анкалагон отложил любые дела и тотчас отправился к Создателю. Не найдётся таких слов даже в хвалёном валарине, чтобы передать весь спектр эмоций, который отразился на физиономии ящера, когда Отец сообщил ему, что они поедут в эльфийский лагерь, дабы вернуть остроухим их потеряшку. Урулоки показалось, что Отец ещё чего-то не сказал насчёт причин, побудивших его отправиться к нолдор лично, но змей не стал спрашивать. Если Вала решил что-то сокрыть от него, значит так нужно. Он также сообщил, что личину свою средь эльфов раскрывать не намерен и что Гоша поедет с ним. Дополнительно были даны указания на случай всевозможных казусов, непредвиденностей и тому подобного. Дракон должен был доставить в Ангбанд всех отправляющихся в дальний путь северян. Без исключения. И ответственность лежала именно на нём. Разумеется, более всего змей беспокоился насчет целостности Отца. Остальные если его и заботили, то в значительно меньшей степени. Однако приказа Мелькора Чёрный никогда бы не ослушался.
Отчасти дракон был рад: свою жизнь Владыка Севера доверил охранять ему. Он был в курсе, что также это забота и рыжеволосого остроухого, имя которого он до сих пор произносил с ошибками, спотыкаясь на чёртовом квенья. Что за дурацкий язык? То ли дело их рычаще-грубоватое тёмное наречие так похожее на его драконий рык. Аж слух ласкает и для говорения просто и понятно - язык ломать не надо.

Собрались быстро, ехали почти в полном молчании. Дракон бы с бОльшим удовольствием в короткий срок перенёс всех по воздуху - так бы сэкономили время, да и на чешуйчатой спине было вполне комфортно путешествовать, как думал сам змей. Отец же настоял на конном перемещении. Благо, сын его уже умел держаться в седле и вполне неплохо. Пусть лошади и боялись ящера, ибо всегда была вероятность, что сегодня они транспорт, а завтра - еда. Впрочем, так было не только с келвар. Об эльфах дракон порой тоже так думал.
На подходе к лагерю Первого Дома Анкалагон усилием воли изгнал из сознания любые мысли о сомнительности этого предприятия и переживаниях за Создателя. Он просто верил ему. Ворота он собирался преодолеть, имея настроение, максимально приближенное к нейтральному. Ящер ничего не имел против остроухих, пока Отцу ничего не угрожает. Но он и не был им другом.
Созерцая всё это время спину Валы, будучи замыкающим, Анкалагон на мгновение отвлёкся. Потеряшка покнул седло и направился к стене, которую им предстояло преодолеть, доказав чистоту своих намерений. Острый глаз урулоки старался выцепить лучников и всех, кто мог наблюдать за ними с дальних позиций. Возможно, каждого уже успели взять на прицел. Но раз не стреляют, стало быть, языками чесать намерены. Хорошо.

+1

5

Он ехал предпоследним, видя перед собой спины Майтимо и Макалаурэ, видя, но не смотря на них. Идея его присутствия в этом отряде всецело принадлежала ему, ибо кто только в Ангамандо не отговаривал Мелькора от столь сомнительного для их понимания предприятия - Готмог, Дэрг, Артано, сам нолдаран... Мятежный слышал их опасения и в музыке и в словах, но решив что-то, айну не отступался, даже если велика была опасность - теперь и только лишь Медноверхий эльф из всего отряда знал, в чем она кроется для Первого и сколь была огромна. Но не имело это важности и смысла для Мелькора - он хотел лишь одного, и желание то было велико и где-то даже грандиозно-безрассудно, именно оно - желание - привело его к воротам лагеря Первого Дома. Желание узнать то, что узнать мог лишь он сам - увидеть собственными глазами, а увидев - понять, не отринуть, стяжать.
Стук копыт лошадей успокаивал и совершенно не действовал на нервы, хотя Мелькор краем сознания опасался, что именно так и будет. Раздражение в последнее время стало его навязчивой идеей, от которой он пытался избавиться, как он назойливого монотонного голоса Намо в своей голове, все повторяющего и повторяющего одну и ту же фразу: "...я пророчу гневное время, я пророчу их возвращение, я пророчу кровь и смрад, я пророчу войну, из которой лишь безумцы выйдут победителями, я пророчу пустоту..."
Мелькор как мог переключал свое сознание на разные вопросы и проблемы, требующие его внимания, но все равно, где-то в глухом уголке его головы, набатом бились слова брата о черном конце мира, мира, который он - Первый из Валар - поклялся защищать. Эта была одна из причин, почему он презрел опасность и сел в седло, направившись в сторону лагеря эльфов - "...зрячий да увидит, ищущий да обрящет...а имеющий ум да уразумеет..."
А зима становилась более мягкой и уютной, как только миновали тот незримый рубеж, где Север граничит с Югом в вечном своем противоборстве сторон света и природных проявлений - снег стал мягче и тише, а то и вовсе постепенно исчезал, предоставляя небу смотреть на обширные прогалины поросшей травой земли. Это было странно для взора айну и он смотрел, запоминая и отвлекая себя от тяжких дум.
Но как бы ни была жажда знания велика, Первый все же не забыл о некоей осторожности, ибо поехал инкогнито - не в открытую - чтобы не спровоцировать и не помешать тому, что так хотел он увидеть. Посему густые жемчужные волосы Вала собрал в косу и косу эту заколол, дабы не спускалась она толстым белым колосом по плечу. Привычный буквально всем на Севере бесформенный черный балахон он заменил на походный костюм, где были и высокие сапоги, туго обнимающие голенищами икры айну, и штаны, плотной тканью своей пользовавшиеся честью облегать его стройные ноги, а так же обычная хлопковая рубаха и дублет - почти что мундир, дабы придать сходство с рядовым офицером армии Севера, сопровождающим Лорда Предела в далеком путешествии. Главком убедил Валу, что нужен черный до земли плащ, подбитый сверху обычным волчьим мехом, который Мелькор планировал уже снять - мех, пусть и не достойный его плеч, грел и становился с каждым шагом его лошади все более и более ни к месту. Венчала же образ одна весьма интересная деталь - Первый скрыл нижнюю половину лица черной - в тон - тканью, оставив над ней только большие серые глаза, которые смотрели одновременно внимательно - фокусируясь - и пространно, охватывая много деталей ландшафта - всеобъемля их. Не изменил свой облик Мятежный, лишь попытался скрыть то, что скрыть мог - из внешнего - и перенастроить на почти другое звучание Тему свою - внутренним. Всю ночь он провел за этим занятие, ощущая кожей, как Северу в целом и крепости в частности это его занятие не нравится, как они злятся и скрежещут, будто зубами скрипят. Но желание было сильнее и на утро Тема айну изменилась почти до неузнаваемости, держась лишь на остове нескольких ключевых нот, которые Вала замаскировал иными созвучиями - обратимостью. Никак иначе.
Эльфийские ворота он заметил сразу - они звучали, и это удивило Мелькора - столь мало грандиозная постройка и так...фонит? Но не уловить этого, списать на морок он не мог - ворота действительно звучали, а значит в них сокрыта магия, вот только какая - этого Вала не знал и оставалось ждать, когда подаст голос Макалаурэ, ведь он наверняка знал, что за элемент имеется в сути этих ворот. Поэтому когда процессия остановилась, Мелькор лишь внимательнее стал смотреть в сторону обоих эльфов - абсолютно бесшумно - потянув за поводья и проведя ладонью по шее коня, успокаивая его всхрапывания - животное чуяло наконечники стрел, направленных на них, но не только оно чуяло этот жест гостеприимства - его чуял и сам Мелькор, расплывшись в скальпельно-тонкой улыбке под черной тканью - узнаванием.

+3

6

[NIC]Морифинвэ[/NIC]
[STA]Мрачный[/STA]
[AVA]https://pp.vk.me/c628324/v628324808/2d960/mRrpZ1DCJqg.jpg[/AVA]
[SGN]Только одна у нас ныне надежда -
Что же с того, что земля нас не держит?
(Финрод-зонг)[/SGN]
Морьо ворвался в кузницу к брату с таким видом, будто по меньшей мере над миром зазвучала Вторая Музыка.
- Курво, быстро к воротам. Там старшие объявились. Оба. Но с ними двое тёмных в компании. Турко куда-то запропастился, но его уже ищут. Идём, встретим их и узнаем, какую пакость на сей раз нам готовит Север, и не морок ли сейчас перед воротами стоит вместо наших братьев. - Высказав всё это, Мрачный столь же поспешно покинул кузню, направившись к воротам, где уже, привлечённые известием, собрались не занятые неотложными делами верные. А весть подобно лесному пожару уже распространялась по лагерю.
Всё началось с того, что некоторое время назад к Четвёртому примчался запыхавшийся вестовой с новостью, которой Морьо сразу и не поверил-то. Ибо он ожидал всякого. Что к ним опять явится посланец Севера с очередным требованием, что им пришлют голову менестреля, что Кано сам каким-то образом вернётся (ну а вдруг, чудеса случаются, да и менестрель способен на многое, коли голову применит), что так ничего и не случится, и рано или поздно, но придётся короновать Турко. В общем многого ожидал Морьо, но не того, что произошло на самом деле. А на самом деле к лагерю подъезжали оба старших в компании двух тёмных, ранее рядом с лагерем не показывавшихся. При том оба брата отнюдь не выглядели ни пленниками, ни только что в плену побывавшими. Едут на конях, свободные, на вид не раненые, Нельо даже с оружием. При всём том и общество тёмных их не тревожит, по крайней мере на вид. Почётный эскорт такой, угу. А вскоре после этого невероятного доклада прибыл и сам отряд. И Мрачный сам смог убедиться в том, что дозорным ничего не примерещилось  А убедившись, пошёл собирать братьев, решив это сделать лично, не доверяя обычному средству обмена новостями, именуемому ОВС.
Турко он таки отыскал уже по дороге к воротам. И выдал всё ту же тираду, что несколько минут назад Пятому. И затем, ухватив брата за рукав, буквально потащил к стене и воротам. Пусть выполняет роль старшего по лагерю, раз уж нашёлся. А то ешё решат братья, что пока Кано не было, они и Турко успели потерять. Впрочем, у самых ворот Четвёртый остановился, мысленно успокоился. Оглянувшись назад, поискал взглядом Курво, ожидая, когда тот подойдёт, чтобы всем вместе уж и выйти навстречу братьям.
Лучники оружие не опускали, продолжая держать прибывших на прицеле. Ибо неведомо, с какими те приехали целями, и действительно ли с ними старшие лорды, или это только очередные прислужники Врага, принявшие облик феанариони, чтобы обманцть этим обитателей лагеря, или же лордам, которые сейчас выйдут из ворот к приехавшим, может грозить опасность. Стрелки ждали сигнала от средних, что всё в порядке, но нервных или особенно впечатлительных среди них не было, так что раньше времени и без причины или сигнала стрелы не сорвутся в полёт, и переговоры пройдут спокойно.

Отредактировано Макалаурэ (2016-12-22 23:20:24)

0

7

После пропажи ещё и второго из старший братьев Третьему стало ещё более тягостно - тем более, что в этот раз даже требований никаких и не предъявляли.Иногда Тьелкормо даже всерьёз опасался, что с ним самим тоже может что-то случиться нехорошее как с очередным, пусть пока и необъявленным, но... королём. А не объявляли, видимо, в надежде на возвращение менестреля. Впрочем, подолгу об этом волноваться не получалось - дел хватало даже несмотря на помощь средних.
Вести о возвращении старших свалились как снег на голову. Правда, подробности, что Туркафинвэ услышал от дозорных, не радовали от слова совсем. И тем не менее дело требовало немедленного вмешательства, Охотником тут же и предпринятое. По пути нолдо всё же пытался как-то уложить логически цепочку событий вкупе с этим появлением - в предательство верить не хотелось. Никак. Нисколько. И на одной из таких подвернулся следующий по старшинству брат, который в ответ на свои действия получил только раздражённо выдернутый из руки рукав и взгляд, предупреждающий, что сейчас под руку лучше не лезть.
Впрочем, открывшийся за воротами вид о только что произошедшем мимолётном инциденте заставил забыть. И вообще прогнал все мысли из головы. Ибо этого просто НЕ МОГЛО БЫТЬ. Но было - вот так просто и жестоко разрушая реальностью любые надежды.
- Кто вы, балрог вас побери, такие? И что вы сделали с моими братьями? - Очень спокойно и отстранённо даже немного. Только что кипевшая ярость, как и прочие эмоции, улеглась, оставив только холодный гнев и презрение... к этим двоим. Оставалась ещё только надежда, что это обман и это не братья, просто очень похожи. И на всякий меч Третий взялся за рукоять меча, но не вынимал пока его.

0

8

В кузне было жарко, пылало пламя, и раздавались звуки звонких ударов инструментов. Атаринкэ был полностью погружён в работу, он совершенно не обращал внимание на происходящее вокруг. 
Курво  замахнулся молотом над очередной металлической заготовкой, как друг раздался шум от двери, которая ударилась об стену, а в проёме показался Морифинвэ. Он так быстро начал рассказывать, что Куруфин не успел даже сказать слов приветствия, а затем брат столь же поспешно удалился, оставив младшего наедине с ошарашивающими новостями.
«Либо Морьо сошёл с ума, либо старшие, либо я сам заработался и теперь вижу удивительные глюки»- Промелькнуло в голове Искусника, который всё ещё стоял и смотрел на открытую дверь своей кузни. В любом случае, стоило выйти, да самому убедиться в том, какой же вариант верен. Потому Курво снял фартук кузнеца, отложил инструменты, всполоснул руки и устремился на улицу.
Попав на свежий воздух, Куруфинвэ сразу понял, что всё же что-то было не так- такой переполох просто так не возникает. Осознав это, он ускорил шаг, а когда заметил, что Морьо даже успел найти охотника, вовсе побежал к братьям.
Как звон молота, ударяющегося по наковальне, словно оглушила его представшая перед феанорингами картина. Верить своим глазам не хотелось, возникало желание проснуться в своей постели, да свалить этот ужасный сон на то, что тревоги по поводу исчезновения Кано начинали возрастать. Но как бы Куруфину этого не хотелось, такого не случалось, а значит – перед ним реальность. Ужасная, удивительная и невероятная реальность. И тут-то кузнец пожалел, что не захватил с собой меч, так как был оторван от работы и не стал задерживаться. Зато рука уже нащупала кинжал и была готова оголить лезвие в любой момент. 
Курво пока молчал, он оставил первые речи для старших, а сам тихо закипал, да начинал прикидывать то, какие ситуации могут развернуться, да как следует их быстро нейтрализовать.

0

9

Пришлые никуда не спешили, стояли вдали от ворот, будто ждали, и ждали по-настоящему. Майтимо отметил, что брат последовал его совету и встал чуть перед ним, и перевёл взгляд на стоящий впереди лагерь — неуверенное внешнее строение, будто оно ещё не решило, стоит ли ему здесь стоять, будто сомневалось в выборе, стыдливо пряча за высоким забором жилые строения и опасливо смотря на окружения глазами дозорных. Чудилось, будто слуха коснулся звук натяжения тетивы, но эльда знал, что это всего лишь разыгравшееся воображение — отблесками старой памяти, уступчивой в момент недовозвращения.
Он покидал другой лагерь, на противоположной стороне озера Митрим, его и помнил, этот же не вызывал в душе нолдо тёплых чувств, просто ещё одно сооружение на его веку, не будь это лагерь Первого Дома, проехал бы мимо не задумываясь.
Встречающих он разглядывает жадно, спешивается и делает шаг вперёд, чтобы лучше видеть братьев. Они не друзья и не союзники, но старший феаноринг всё равно рад братьям, так рад, что, пожалуй, готов пропустить мимо ушей вопросы Охотника, не замечать недоверчивые взгляды, некоторую сдержанность в движениях, словно средние не по своей воле вышли, но не смогли пропустить явление, прослыть трусами, а посему явились.
Здравствуй, Туркафинвэ, здравствуйте, братья, — рука старшего на шее коня, лёгким жестом успокаивая животину, отвлекая всех остальных. Он спокоен и вежлив, ему приятно говорить на родном языке и он точно знает, что многое за него скажут его доспехи. Символика скрыта под тёплым плащом в пол, тяжёлым и подбитым серым мехом, но видно, что ковка не нолдорской работы и не эльфийской вовсе, шлема нет, он с остальными вещами гнездится в дорожных сумках. Волосы, начавшие из-за влажности воздуха виться, не забраны ничем, уходят концами под плащ, создавая эффект шапки и придавая Майтимо вид лёгкой несобранности, спешности и даже некоторой неаккуратности.
Он спиной чувствует присутствие остальных членов похода, но заставляет себя не думать о них, обращаясь непосредственно к братьям.
Мы привели вам вашего короля и нашего общего брата, Канафинвэ, в полной сохранности. Я вижу ваше неверие, вижу как вы силитесь углядеть, где здесь подвох, вы не можете по-другому... — отмечая выражение лиц и позы, Нельяфинвэ улыбается, — ...не могли годами ранее, когда вам предлагали условия... — намёк, думает он, понятен каждому, кто слышал о посольстве, — ...и теперь — не верите собственным глазам, тогда обратитесь внутрь себя — что говорит вам ваше сердце? Как вы встретите своего короля и, главное, брата — не меня, но Макалаурэ. Отринете, как отринули единожды уже одного нолдорана, или же уверуете в правдивость происходящего, в иной исход, кроме того, который выдаёт вам ваше воображение... в иное... будущее.

Отредактировано Майтимо (2016-12-22 14:58:47)

+1

10

Как он и предполагал, их вышли встречать. Средние. Предсказуемо. Вот только ситуация двойственная - с одной стороны лучше бы здксь были и младшие со своей некоторой непосредственностью и верой в братьев, а с другой хорошо, что их нет, по крайней мере всё будет сразу расставлено по местам.Да и... Тяжело близнецам будет поверить в случившееся. Средние... Турко как обычно начал с недружелютного тона, не поверив ни капли, что это действительно они, а не подменыши. Морьо как обычно чем-то крайне недовольный, но и настороженность его чувствуется, он сомневается, не упускает ни одного варианта. Курво... Вот с ним сложнее. Скорее тоже не верит, и тоже за клинок хватается, пусть это всего лишь кинжал, но всё-таки.
С их же стороны первым слово взял предсказуемо Нельо. Вот только сказал он ну совсем не то, что можно было от него ожидать услышать, и что мог бы сказать Старший, если бы не произошло в нём таких вот перемен. Кано-то о них знал, а вот средние не ждут такого совершенно. Верно ведь Майтимо сказал, они быстрее бы поверили, скажи им прибывшие, что их старший брат уже давно в Мандосе, чем в те слова, что сейчас произнёс Нельо, а точнее в их глубокий смысл, заключёённый в деталях и постановке фраз.
Менестрель молча стоял рядом со старшим, продолжая спокойно смотреть на средних. Только еле заметно вздрогул и коротко посмотрел на Майтимо, когда тот помянул о посольстве. Вот зачем он так, средние-то как раз в общем-то и не виноваты. Вместе с тем очень хотелось стукнуть старшего, чтобы прекратил уже изображать из себя этакого посланца Севера, всего лишь миссию выполняющего. Братья такого не заслужили, они ведь даже сейчас не верят и беспокоятся. Да, и всё-таки дурацкая это затея была... Особенно с учётом присутствия Мелькора и этого странного четвёртого.
- Турко, Курво, отпустите оружие. Первыми они, - Кивок в сторону остающихся пока позади северян, -Не нападут. - "По крайней мере я на это очень надеюсь..." - Читалось за общей фразой бнззвучное. - А развязывание схватки с вашей стороны ни к чему хорошему может не привести. - Он решил нарушить своё молчание, когда Нельо закончил говорить. Он надеялся, что тот факт, что даже старший больше за железки и прочие колюще-режущие предметы не хватается, а тёмные и он, Кано, и попыток не делали даже, всё-таки подействует на средних правильно, и ситуация перестанет напоминать прелюдию к битве, а станет хоть немного похожей на встречу братьев, одного из которых не было с семьёй несколько десятков лет.

Отредактировано Макалаурэ (2016-12-22 17:49:16)

0

11

В районе ворот началось копошение. Ушастые оживилась - явно быстро понеслись докладывать командирам, что на входе их ожидает изумительный квартет. Однако, когда на переговоры прибыло феаноринговское трио, а Анкалагон почему-то сразу и без раздумий определил показавшиеся недовольные рожи, как хозяев этого скудно укреплённого дома, то фонило от них отнюдь не изумлением. Точнее в большей степени не им. Пахло недоверием и подозрениями. Дракон почти что шкурой чувствовал, как меж эльфами по эту сторону и по ту повисло наэлектризованное напряжение. Но если рыжий и потеряшка держали себя в руках, то блондинистая башка у ворот, ругнувшись, начал задавать вопросы, совершенно не тая своей неприязни. Как невеживо. Ещё и огненного собрата помянули недобро. Отходить бы болтуна бичами наставника. Эх!..
Чёрный тоже спешился. Честно говоря, ему не особо нравилось восседать на копытной разумной зверюге. Да и где это видано, чтоб дракон ездил на том, что может съесть? Прихваченный с собой боевой топор остался пристёгнутым к седлу. И Анкалагон не притронется к нему, пока дело не запахнет жареным. Ощущать твердь под ногами было приятно. Из такого положения было удобно перетечь как в атакующую, так и в оборонительную позицию. А ещё, в случае чего, удобно будет стаскивать с коня и закрывать собой главный объект его беспокойства, дабы ни одна мразь даже волоса на голове Валы не тронула.
Поведя плечами, ящер сложил руки на груди, без ненависти глядя на средних феанорингов. Скорее оценивающе, с долей любопытства. Интересно, на что способны эти отпрыски Феанора. На первый взгляд они ему показались хиловатыми. Но дракон привык иметь дело с балрогами и орками, а те точно были покрупнее и покрепче.
"Я слышал, что у короля-безумца было семеро сыновей, но я вижу лишь пять. Где же последыши?.."
Он смутно помнил по чужим рассказам, что в семье Пламенного трое рыжих. Один старший и мелкие близнецы. Видимо, не было как раз последних. Не допустили к созерцанию гостей? "Неужто мы такие страшные?.." Где-то на самом дне чёрных зрачков заиграли искры пламени - пришедшая на ум мысль явно показалась урулоки смешной.
Но беглый осмотр лордов никак не мешал ему периферийным зрением следить за фигурой, закутанной во всё чёрное. Его Музыка была сейчас такой непривычной. Не полностью чужой - Анкалагон слышал родные знакомые Ноты и резонировал с ними. Но в целом играемая Тема была ему незнакома. Отец сделал всё, чтоб минимизировать риск разоблачения. И это немного успокаивало, но заставляло тосковать по привычному Звучанию Отца. Тому, что он первым услышал, когда осознал мир вокруг себя и себя - в мире.

+1

12

Вала не спешил спешиваться - он смотрел на разворачивающееся действо своим острым игольчатым взглядом поверх плотной черной ткани, отчего его серые глаза становились более глубокими и контрастными - ртуть приходила в движение, серебрясь микроскопическими искорками яда. То, ради чего он приехал сюда, начинало свершаться и он попросту не имел никакого права что-то упустить - цена была велика, даже если заплатить её нужно было только в теории - пока что - это совершенно не меняло сути этой поездки.
"...зрячий да узрит, ищущий да обрящет..."
А вокруг плескалась Музыка - такая незнакомая и одновременно ласкающая, ибо исходила она из Арды и Ардою было выспета для него, а он жадно слушал ее, стараясь не зазвучать сильнее сам, стараясь не начать входить с ней в синхронный резонанс и не переплетаться аккордами - с нотными лентами, обвивающими все вокруг, словно светом и тьмою - игрою контрастов - перемежаясь и струясь, вливаясь в его уши до самой феа - "...ибо имеющий уши да услышит..."
Но цепкий взор смотрел внимательно, будто жил сейчас отдельно от всего - лишь одной единой целью был подчинен и цель эта прямым назначением - видеть, подмечать, всеобъемлить.
Лошадь под Первым переступала с ноги на ногу и фыркала, явно недовольная внезапной остановкой по непонятным ей причинам, и ласковая - тактильная - ладонь Мелькора всякий раз ложилась животному на голову, поглаживая изящными тонкими пальцами, обтянутыми на это раз в черную ткань - перчатками - между ушей - совсем едва заметно, на грани слышимости тех, кто слушал бы - соударением аккордов, легкой даже перенастройкой, абсолютно не боясь выдать себя столь незначительными вплетениями в музыкальную канву всевозможных - уже - звучаний - нервничающая лошадь явно привлекала бы больше внимания. Но к легкому удивлению Первого, феаноринги мало обращали внимания на остальных двух членов их отряда, всецело поглощенные ромашкой игры в "верю-не верю" относительно настоящности и реальности обоих братьев, а не только Первого-из-феанариони - губы под тканью расползлись еще шире, практически обнажив зубы. Улыбка была почти что сардоническая, говорящая изгибостью тонких губ обо всем том, о чем в открытую Вала сказать пока не мог, не нарушив созерцание и некое подобие созидания - самому себе, как минимум.
Шли минуты, братья переговаривались, и Мелькор довольно оценил, что Медноверхий эльф его ведет себя безукоризненно правильно, только лишь такой яркий аккорд радости его при виде братьев заставил Мятежного едва заметно прищурить глаза - как выстрелом - но затем вновь распахнуть их, не портя видимую картину своим внутренним беспокойством. Была ли то ревность или даже боязнь потери - айну не успел интерпретировать прозвучавшее и почти в зачатке его раздавил - не время и не место - после.
На несколько долгих мгновений Мелькор посмотрел на своего дракона, видя и напускную веселость его и беспокойство, что тот прятал глубоко в себя - выдавали глаза и резковатые жесты, но нужны ли они, чтобы Создатель понял Создание свое? И в тот миг, когда Анкалагон спешился, айну, последовав за ним и решив боле не выделяться черным тонким шпилем абриса на фоне стоящих на тверди, послал ему и Майтимо осанвэ, короткое, но вполне ясное, которое давало понять, что Первый уже сейчас ждет от этого приключения весьма непредсказуемые последствия и он хотел, чтобы Дракон подчинился, а эльф - об этом знал:
"С этой минуты и до возвращения в Ангбанд ты подчиняешься не только моим непосредственным приказам, но и приказам Нельо - тоже. Не спрашивай меня ни о чем, просто слушай и понимай"...
"...а имеющий разум да уразумеет..."
Земля коснулась сапог абсолютно бесшумно - Вала в таком наряде выглядел еще более хрупким и изящным, чем в бесформенном балахоне, скрывающим и тонкий стан и стройность ног - а затем он взял кобылу свою под уздцы и медленно подвел к лошади дракона, встав с ним рядом и продолжая смотреть на эльфов - без каких-либо оценочных суждений или о-суждений, без ненависти и злобы, без неуемной жажды пролить кровь - только всепоглощающий интерес, направленный так же точно и остро в сторону ворот, как наконечники стрел дозорных - им в горло.

+2

13

[NIC]Морифинвэ[/NIC]
[STA]Мрачный[/STA]
[AVA]https://pp.vk.me/c628324/v628324808/2d960/mRrpZ1DCJqg.jpg[/AVA]
[SGN]Только одна у нас ныне надежда -
Что же с того, что земля нас не держит?
(Финрод-зонг)[/SGN]
Мрачный стоял, скрестив руки на груди, и, нахмурившись смотрел на прибывших. В отличии от братьев, за оружие не хватался, хоть и висели меч с кинжалом при поясе. Если бы хотели эти четверо вооружённого конфликта, то им ничего не мешало начать его первыми. Однако они показательно оставили оружие при сёдлах. Выжидают? Надеятся, что феанариони начнут этот бой первыми, а после им можно будет предъявить обвинение в нападении на безоружных? Не дождутся.
"Турко, оставь меч в покое. Не радуй Врага совершением ошибок. Первый удар не должен исходить от нас." - Осанвэ было адресовано Охотнику, но слышали его оба брата, стоящие рядом. Север конечно в любом случае всё вывернет по-своему, но у сынов Пламенного будет по крайней мере свидетельство множества элдар, что не они начали бой.
- Допустим, мы тебе поверим. - Как обычно неторопливо и веско заговорил Морьо, окончательно справившийся и с изумлением, и с недоверием. - Допустим. Но как ты, Нельяфинвэ Майтимо объяснишь всё это. - Четвёртый обвёл выразительным взглядом всех четверых напротив. - Свой вид и свои слова в особенности. Это получается, что из всей вашей живописной четвёрки один Кано прежний? Да и то не факт. А ты? Ты, выходит, нас предал и теперь служишь Врагу? Ибо только так я могу трактовать тот факт, что ты приехал возвращать нам нашего короля. - Он специально выделил "нашего" голосом, подчёркивая это указание на расстановку фигур из речи Майтимо, на то, что ярче прочего говорило о том, на какой стороне теперь старший, раз он возвращает им их короля, даже не просто брата, не Кано, не менестреля в конце концов, а именно короля, да ещё и их. Это очень хорошо совмещалось и с общим видом группы, и с облачением Майтимо в частности. - Но да с тобой ещё более-менее ясно. А с чего это Моргот так подобрел, что он нам отдаёт нашего  брата да ещё и в целости-сохранности, и к тому же с почётным эскортом, возглавляемым кстати ещё одним нашим братом, которого мы уже не чаяли увидеть, и который, оказывается, переметнулся на другую сторону и, судя по виду и речам, вполне неплохо там живёт и к нам возвращаться даже не собирается. Ответь честно, Нельяфинвэ, а действительно ли это - Макалаурэ. И тот ли это Макалаурэ, которого мы все знаем с детства, не под властью ли он Севера, не сменил ли сторону подобно тебе. Ибо нам нужен наш брат, а не прислужник Врага и не марионетка Севера.
В конце своей тирады Морьо смотрел даже не на старшего. На менестреля. Следил за его реакцией, прекрасно зная, что эмоциональный Кано не сдержится и чем-то обязательно себя выдаст. Движением, взглядом, словом. Впрочем, и на старшего он тоже обращал внимание, ожидая от того ответа. И на братьев сммотрел краем глаза на всякий случай.

Отредактировано Макалаурэ (2016-12-23 19:34:14)

0

14

Всё же какое-то внутреннее чутьё говорило про братьев, хоть и верить в это упорно не хотелось. Потому что если так... то получалось совсем плохо. Особенно болезненно пришлось то, что самый старший ведёт себя так, словно и не было ничего. И именно это оскорбило Третьего до глубины души.
"Можешь не волноваться, я не намерен драться с ними. Слишком много чести для предателя, не хочется марать руки." - И в доказание своих слов скрестить руки на груди. По правде говоря, первым порывом было вообще выкинуть меч куда подальше - и, будь здесь... братья одни, Турко бы так и сделал. Но в присутствие Тёмных безоружным оставаться было опасно. А пока что Четвёртый говорил всё поделу, только... чересчур мягко. Дождавшись конца речи, Тьелкормо вступил в свою очередь, пока отвечая младшему брату.
- Знаешь, Морио, я здесь вижу только двоих или троих братьев. - Мимолётный взгляд на менестреля, поскольку складывающаяся ситуация складывалась так, что к нему оставалась ещё какая-то крупица веры, ничтожная, но всё же... - И мне жаль осознавать, что нас у отца осталось в лучшем случае шестеро. - После этого светловолосый нолдо повернулся к Кано, пытаясь отыскать в том хоть какой-то признак, что менестрель тут не вполне по своей воле.
- Макалаурэ, тебе тоже стало уже настолько наплевать на Клятву и месть за отца и деда или ты всё же на нашей стороне? - Всем своим видом Туркафинвэ давал понять, чтовот с этого момента старший-рыжий для него просто перестал существовать, а дальнейшие слова были адресованы уже всем остальным из тёмного посольства,с неприкрытым презрением. - И, раз уж вы выполнили своё поручение, то можете убираться обратно в свой Ангамандо, а со своим надеюсь что королём мы поговорим лично. Если это он.

0

15

Пальцы коснулись рукояти кинжала, висящего на поясе, но пройдясь по ней, скользнули мимо. Курво услышал брата и был согласен - первый удар нанесут не они. На лице не дрогнул ни один нерв, оно источало хладнокровие и безучастие эмоций в теперешний момент, и лишь по глазам можно было понять, что это лишь маска - во взгляде играли сотни тысяч огоньков, желающие спалить дотла всё, что окружало их хозяина.  Но, несмотря на это, он продолжал хранить спокойствие и невозмутимость.
- Кано, любимый мой старший брат, скажи нам, пожалуйста, что к этой компании почти не имеешь никакого отношения.- Искусник выбрал своей целю своего следующего братца по возрасту, шедшего после Нельяфинвэ, так как видел других насквозь, от чего принял решение о том, что Медноголовый уже не подлежит переговорам и перевоспитанию. – Уверен, каждый в этом лагере был бы рад услышать от тебя слова о том, что ты и эта делегация сходитесь лишь в том, что имеете одну цель на карте для своего путешествия. И если я прав в твоей принадлежности к сыновьям Феанора, то прошу, сейчас же покинь своё место рядом с Тёмными, да вернись к братьям.  Поверь, так будет лучше.
Голос пятого не выражал в себе дурных помыслов или неугомонных амбиций.  Напротив, он звучал невероятно чисто, приятно, да так  мягко и представлял из себя само спокойствие и сдержанность.  Сказав всё, что Куруфинвэ хотел, он замер на несколько секунд, а затем медленно повернулся к Рыжему.  Складывалось ощущение, что эта копия Феанора продолжит вежливо  мурлыкать, да только не случилось такого. Вид оратора помрачнел, стал серьёзнее, а голос стал обжигать своей холодностью и презрением, словно ледяная сталь, касающаяся горла.
- Я приветствую тебя, Майтимо, в лагере Первого Дома. Приветствую как гостя, как посланца к нам, но не как брата. Я буду рад услышать упреки о том, что я ошибся, и тот, кто некогда звался Нельяфинвэ, не примкнул к убийце нашего деда и народа. Но пока я не вижу доказательств своей неправоты, потому продолжу. Отныне никто не смеет называть тебя Нельяфинвэ, это имя более не твоё- тот, кто предал отца, предал Клятву, своих братьев и народ, не может носить почётное имя, выражающее принадлежность к роду Финвэ. Теперь я вижу, что был прав, и мой самый старший брат погиб в плену Севера, ибо тот, кто стоит передо мной – мне не родственник. У тебя нет семьи до тех пор, пока ты не отвергнешь твоих новых друзей, не раскаешься в своей слаботе, да не вернёшься к нам.
«Но помни - тот, кто предал - будет предан»- так прозвучало осанвэ для Руссандола.

0

16

Надо же, возвращаться — старший и бровью не повёл при упоминании его прекрасной жизни на Севере, а вот построения предложений подмечает. Если Морифинвэ называет его по имени — и имя это, сказанное знакомым с детства голосом, рисует вид дома, промененного на жар ненависти — то Охотник считает необходимым по-детски совершенно показывать свою обиду, неумело играя в "прятки" со старшим: ну конечно, сложно ответить за собственные ошибки, когда тебя в них носом тычут.
Всё-таки Артано говорил правду... — не то чтобы Нельо ставил под сомнение слова майа, но он до последнего отказывался верить — верить по-настоящему.
Вместе с разочарованием, тисками сдавившим лёгкие, пришло умиротворение: он не напоминает, что Север и в прошлый раз предлагал вернуть короля в целости и сохранности, лишь бы нолдор отошли южнее, не комментирует возвращение Канафинвэ, зная, что менестрель и так помнит эти прежние условия, не ведётся на провокации — было вскипевшую ярость феаноринг загоняет так глубоко, как только это возможно. На презрение Майтимо отвечает взглядом, полным тоски и сочувствия. Вопреки всему, что успели надумать средние братья, он не отрекался от своего прошлого и как и ранее бесконечно уважал и любил своего отца, единственное различие между ним и остальными лордами Первого Дома состояло в том, что Нельо признавал ошибки Пламенного. Старший сын Феанаро не жёг корабли тэлери, но не посмел стоять в стороне в Альквалондэ, он, как и все они, заслужил гнев Намо, но, в отличие от них, не считал необходимым идти по заведомо ложному пути.
Осанвэ Куруфина Майтимо пресёк резким аванирэ — пускай Искусный делится мудростью с остальными братьями, он же не позволит проникать в своё сознание и читать его.
Я услышал ваш выбор, — говоря это, он смотрел на Куруфина, прямо, но без вызова, а затем перевёл взгляд на Кано: — Ступай, Макалаурэ, здесь наши пути, во всей видимости, разойдутся.
Ему не требовалось специально следить за тоном голоса, менять его по ситуации, он задал вопрос и получил на него ответ, он сомневался, но теперь видит, что зря, но тем не менее не питал ненависти ни к мрачному тяжеловесному Морьо, ни к гордому Турко, ни к Курво с его попытками манипуляции и притворством, ни уж тем более к Кано, чей спокойный ровный нрав резко контрастировал на фоне встречающих.
Воздушные потоки овевали лицо, ласково касаясь эфемерными пальцами голой кожи, словно успокаивали и забирали с собою тягостные мысли — эта земля, хотели того нолдор или нет, им не принадлежала, и хотя раскинувшиеся далеко от основной крепости пределы не были ни родными, ни чужими, конкретно ему они напоминали о безумстве отца и вечной ночи без светил. Майтимо радовал тот факт, что удалось избежать схватки, а слова феанариони... что ж, они не ранят так, как некогда ранило их безразличие.
"Отправляемся обратно?" — вопрос, обращённый непосредственно к Мелькору, был скорее просьбой: основную цель они достигли, нолдоран доставлен в лагерь, почему же несомненно подлые и бесконечно лживые тёмные не напали — пусть этот ребус лорды Первого Дома решают сами. Если смогут.

Отредактировано Майтимо (2016-12-23 06:29:33)

0

17

Теперь говорил уже не только Турко. Основную мысль высказал Морьо и высказал по сравнению с братьями довольно спокойно и даже не очень резко. Остальные её развили и продолжили. После чего в первый момент Кано хотелось настучать по ушам уже им за такие слова по отношению к старшему. Но ведь этого и стоило ожидать, об этом они с Нельо и говорили тогда, в комнате брата. Так и случилось. Да и Майтимо, похоже, не очень-то сим фактом был удивлён и огорчён. По крайней мере внешне. Предвидел, зная братьев лучше даже, чем Кано. Ну что ж. Судьбу не переделать. Да и Нельо возвращаться не будет. Пусть тогда так. Больно конечно, ну да придётся смириться. Как приходилось уже ранее. Он смотрел на средних, смотрел чуть грпустно, но не спорил. Понимал и их позицию, их слова, и их мнение. Пусть и не полностью принимал.
"Я по-прежнему с вами и за вас, и по-прежнему на одной с вами стороне. И теперь мы с ними вновь по разные стороны войны." - Осанвэ всем троим. Так лучше. В осанвэ нельзя солгать, оно даёт почувствовать скрытые за внешним спокойствием эмоции. И менестрель даёт их почувствовать братьям. Потому, что иначе будет неправильно, потому, что он действительно один из них, чего бы кто не думал и не говорил. И пусть подход и к Клятве, и к мести, и даже к любви к отцу у него несколько отличается от братского, но... Единственное пожалуй, что он категорически делать не собирался, да и то только для себя самого, это отказываться от брата подобно средним. Нет, конечно это придётся признать, но в глубине души Нельо для него так и останется старшим братом, что бы там с ним не произошло.
Спокойно-вежливый прощальный поклон тёмным. Тёплый взгляд и лёгкая улыбка Нельо. Он решил обойтись без слов, ибо сейчас они будут лишними. И те несколько шагов, разделяющих их с братьями, преодолев которые, менестрель встал рядом со средними и вновь посмотрел на северян, теперь повернувшись к ним лицом. Впрочем, внешне он был по-прежнему спокоен и невозмутим. Не было ни ненависти, ни презрения, ни притворства, ни страха, ни чего-то ещё. В Музыке тоже. Короткий взгляд на средних в ожидании их реакции, а точнее того, что теперь они направятся в лагерь. Где конечно ему предстоит ещё всё рассказать, но это уже не так тревожно, как было стояние тут, напротив своих же братьев и ожидание чего-то, что произойдёт или не произойдёт.

0

18

Впервые Анкалагон был действительно рад оказаться наблюдателем, но не непосредственным участником. Разговоры эльдар звучали преинтересно-дивнюче. Клятва разрушила их семью. Практически в прямом смысле. Стала мерилом в отношении "свой-чужой". Одна кровь - блажь. Один путь - былое. Феанариони не умели выбирать, они могли лишь идти указанным путём, даже не разбирая дороги. Ползти по нему, поливая каждую пройденную пядь кровью - своей, своего народа, чужой. Они даже не попытались вернуть Нэльяфинвэ (да, кажется, хотя бы в мыслях он произнёс атарессэ рыжего верно). Ни словом, ни делом. На алтарь развязанной войны они готовы были вознести всё. И потому они всё потеряют.
Сознания коснулся родной голос - словно  взаправдашним теплом растекаясь по каждому нейрону, каждому синапсу. Содержание только было... не то чтобы очень радостное. Но никакие личные разумения не могли заставить Анкалагона нарушить прямой приказ.
"Есть."
Коротко и отрывисто, но безукоризненно уважительно. Как велит Устав.
Белокурая башка и двое темноволосых, как заведённые ключом куклы, долдонили про предательство и уповали вернуть своего потеряшку.
Анкалагон не особо... скажем так, ладил с рыжим эльфом. По чести сказать, они не особо-то и пересекались, потому знакомство было заочное, и дракон пока колебался, как ему следует относиться к этому феномену - эльфу, выбравшему Север. Но даже чешучайтого покоробило отношение средних братьев к старшему. Когда те сказали всё отзвучавшее - вербально и невербально, осанвируя и говоря вслух, дракон вышел чуть вперёд, примерно на треть заслоняя поравнявшуюся с ним фигуру в чёрном балахоне. Руки уже опущены, сжаты в кулаки, но при нём нет ни оружия, ни особой защиты. Ибо ранить и обороняться урулоки нынче решил словом, а не делом.
- Вы-то уж разберётесь!.. Со своим королём, которого готовы просрать так же, как и первого. Но мы нашего эльфийского лорда не оставим. И никуда не уйдём. Разбрасывайтесь семьёй дальше. С вами даже не будет нужды вести мелкие стычки. Не то что воевать.
Сказав так, зычно и громко, как только позволяли голосовые связки драконьи, Анкалагон замолчал, попеременно смотря то на троицу, то на перешедшего и теперь развернувшегося к северянами лицом Канафинвэ. Он не был в курсе, что Нэльяфинвэ уже готов уйти. И продолжал играть роль эскорта. Эскорта, которому надоело быть молчаливой декорацией. Пусть разборки братьев - это дело семейное, но трое на одного даже в словесной перепалке... Очень смело. По-феаноровски. Ящеру было откровенно наплевать, как его вступление будет воспринято _всеми_ сынами Пламенного - он поступил так, как считал правильным.

Отредактировано Анкалагон (2016-12-23 13:40:34)

0

19

"Отправляемся обратно?"
Его осанвэ прозвучало просьбой, но конкретно эту просьбу айну не мог сейчас выполнить для него - эту "прогулку" стоило короновать и Вала уже подготовил ей венец - почти терновый. Говорить "нет" не хотелось всеми звучаниями сразу - Ангбанд звал и Север звал также, посему Мелькор лишь поймал своими глазами взгляд Нельо и едва заметно покачал головой - невербальным отрицанием, смягчением вербального.
Слушать же то, что произносилось и подхватывалось ветром, уносимым в Арду эти звуки речи, было сначала смешно, а затем попросту невыносимо - настолько чаши словосочетаний были полны глупостью и бессмысленностью произносимого. Феаноринги не менялись, сколь бы сильно айну ни не хотел в это верить - время текло линейно, без извивов вероятностей. И пока братья переговаривались по разные стороны разделяющей их черты, которую прочертили меж ними именно средние эльфы, Мелькор стоял молча, продолжая внимательно смотреть на происходящее - почти не шевелясь - фигурным очерком на фоне непривычно теплого зимнего леса. Только лишь рука в карман штанов упрятана да пальцы - там - теребят обрывок шерстяной нити такой крепости, что ни порвать ее, ни расплести не удастся никому из ныне существующих. Нить эту Вала забрал из чертогов Мандоса - компенсацией за невыносимые минуты там, за те знания, которым поделился с ним Намо и которые стремились уничтожить самую суть Валы. Та нить - обрывок из мотка Вайрэ, нить, способная путать и смещать вероятности, способная вплетать в себя и собою - плести - историю этого мира - но только на длину самой себя. Тот обрывок, что был сокрыт в кармане его брюк, Мелькор принес с собой сюда вместо любого из оружий и длины нити хватило, чтобы изменить вероятности полета стрел, нацеленных прямо на них - выстрелив, эльфы-разведчики попадут в своих - эльфов-разведчиков насупротив, как бы при этом точно они не целились - в них. На этом все - последний узелок Первый сделал совсем на конце нее, не обращая внимания на усиливающуюся боль в сожженных руках, а с ней - на Тему свою, что усиливалась пропорционально боли - то ли вторя ей, то ли пытаясь заглушить. Уже не так важен был весь этот маскарад и даже его цель - он увидел почти все, что хотел и понял чуть больше, чем рассчитывал, но разочарование стало столь полным, что готово оно было выплеснуться прямо на талый снег - словами, не направленными на кровь, но кровью могущие обернуться.
"...имеющий разум да уразумеет...", но имели они разум? Превозмогут ли себя и получится ли уразуметь? Оставалось только чуть заметно качнуть головой - жестом явного нежелания даже начинать думать об этом, а затем, когда все бессмысленные слова сорвались с губ феанариони и упали глыбами льда между ними прямо на прочерченную линию переднего фронта, когда отозвался на них и Медноверхий, Мелькор положил руку в перчатке на мундир Анкалагона и словно шумом жухлых листьев донеслось до его феа аккорд айну:
"Будь готов перевоплощаться, но кровь проливать Север не станет. На тебе лишь задача вынести нас из того ада, который может разжечь Юг."
А после руку убрать и твердо шагнуть вперед - к этой злосчастной линии - и серыми глазами встретиться с другими глазами - почти сцепкой, на острие обоюдоострой иглы, что явно проляжет между ними где-то на середине дальности этих взглядов. Мелькор больше не скрывался, более не не-звучал - внутренне и внезапно зазвучал внешне - его голос от долгого молчания слегка осип, но быстро вернулся в привычную тональность, разнося по округе мелодичный и почти бархатистый тембр его, словно переливы горной реки. Но не был этот поток сейчас спокоен, был он бурный и на грани водопада, коим стали слова его, ниспавшие с тонких губ, что уже несколько минут кривились в ироничной усмешке - казалось немного еще и яд закапает с излома их уголков:
- Время идет, время уходит, но в феа ваших нет места ни переменам, ни улучшению - в них засела ненависть и злоба, кои вы прочите Северу и жителям его, но принесли их в себе - те черные реки и реки багровые, весь смрад и мрак, поселившийся в вас - то Клятва душит и не дает покоя и покоя не даст ни вам, ни детям вашим, ни народу - вы сеете смерть и смерть пожнете, но не для того, чтобы сказать вам это, дети Феанора, пришел я лично на встречу, а для того, чтобы понять и решить, и цели своей достиг, а посему слушайте и внимайте мне, покуда на моей вы земле и не хозяева здесь - гости лишь, покамест не изменю я своего решения, а изменю ли - так то неведомо, ибо не существует на этой земле Замысла и можете не уповать на предопределение - в нем вы оправдание себе и той крови, что льете найти не сможете - ваш крест на вас клеймом и останется. - Первый из Валар стоял перед ними и смотрел прямо в глаза каждому - скользя своими по горизонтали их взоров, ни на секунду не отводя взгляд - даже не моргая, и голос его был красив и громок - так, что даже лес зазвучал громче - аккомпанируя. - Внимайте моему решению, нолдор и оно таково: Север дает вам год на то, чтобы вы покинули подступы к Спорным землям и ушли глубоко на Юг, где я буду только лишь знать, что вы есть на моей земле, но не видеть вас на ней. Собирайте свой народ, уводите далеко отсюда и тогда мир - а ведь вы так радеете за мир, топя своими балладами и рассказами о Севере в крови нас - вам обещан не только мной, но и всеми северянами. Нет если, то через год начнется война... - "...и только безумцы выйдут из нее победителями..." - в сознании вновь всплыл набат голоса Намо, но Мятежный упрямо продолжил, - Но Арда свидетельница и все живущее в ней - Север не напал первым, но не вынуждайте его делать это - уходите.
Сказав так, Мелькор все же снял с лица черную ткань и полностью стянул ее с себя, открывая бледное красивое лицо навстречу их взглядам и лицо это не выражало ничего, кроме упрямого решения, которое он принял и озвучил, и которого никто и ничто не изменит - выбор сделан и нет пути назад.

+1

20

[NIC]Морифинвэ[/NIC]
[STA]Мрачный[/STA]
[AVA]https://pp.vk.me/c628324/v628324808/2d960/mRrpZ1DCJqg.jpg[/AVA]
[SGN]Только одна у нас ныне надежда -
Что же с того, что земля нас не держит?
(Финрод-зонг)[/SGN]
Макалаурэ оказался вполне собой. Даже ответил по осанвэ. И прошёл к братьям. Всё. Самое трудное позади. По крайней мере так думалось Четвёртому сразу после того, как Кано встал рядом с ними. Но тут заговорил ещё один член эскорта. И высказался он в излюбленной манере Турко, раззве что наоборот, высказывания его относились к нолдор.
- Все те, кто считает себя нашей семьёй и кто ею считаются, либо тут, перед вами, либо в лагере. Семью не придают, если хотят и дальше быть её частью. - Весомо уронил Мрачный, пропустив мимо ушей откровенное оскорбление. Это скорее всего провокация. Так не будет на неё ответа.
А дальше произошло вообще невероятное. До того стоявший позади тёмный, на которого из-за разборок со старшим внимания особо не обратили, вышел вперёд и заговорил. И даже с закрывающей лицо тканью стало понятно, кто стоит сейчас перед ними. Четвёртый нахмурился, недобрым взглядом изучая заговорившего Врага. Но с места не двинулся. Хотя в его тяжёлом взгляде тлела сдерживаемая злость и ярость пополам с желанием выхватить меч и ударить. Но он стоял, не шевелясь. И ждал окончания тирады, чтобы начать действовать.
И вот наконец Мелькор закончил говорить. И сдёрнул маску с лица. В ней впрочем нужды уже не было, все и так его уже узнали.
- Да, то-то я думаю, что это у нас снег всё никак не выпадет, а это сам Враг к нам решил явиться. - Себе под нос хмыкнул Морьо. И тут же вскинул взгляд на гребень стены, жестом давая понять лучникам, чтобы не стреляли. Мало ли что может сделать в ответ вроде бы безоружный вала. И, уловив ответный жест командира стражи, вновь перевёл взгляд на стоящего перед ними Мелькора. И задавать, и выслушивать вопросы он будет позже. Сейчас не до того. Крепкая рука вновь ухватила Турко за рукав, одновременно предупреждая от движений и ответных слов, да и вообще срыва и необдуианный действий. Второй рукой задвинул Кано чуть назад - за ним и Курво. Лучше было бы конечно, чтобы у Пятого был ещё и меч, но чего нет, того нет. Им сейчас в идеале сохранить Кано и весь остальной лагерь. Всё услышанное можно будет обсудить и обдумать позже, когда напротив ворот лагеря не будут стоять тёмные с Морготом во главе.
"Турко, бери Кано, и уходите в лагерь. Быстррро. Мы не дадим им повода, помни об этом. И раз не уходят они, уйдём мы, и пусть стоят под воротами, сколько им угодно." - Осанвэ Охотнику было скорее приказом, приказом, которому нельзя было не подчиниться, не время было противиться. Когда надо, Морьо умел командовать не хуже отца и обычно с тем же результатом. Одновременно с окончанием осанвэ он отпустил рукав брата, давая тому возможность отойти. Сам же заговорил.
- Мы услышали тебя. Теперь мы уходим, ибо думается мне, да и братья меня поддержат, что на этом пора заканчивать сию встречу. - Дальше последовал чёткий, как на учениях, разворот, так что полы плаща взвились и хлопнули по ветру, и Мрачный направился к воротам лагеря, продолжая делать вид, что присутствие Врага буквально в нескольких шагах его ничуть не волнует и не заботит. Он выслушал и запомнил. Как и остальные. А уж что они, феанариони, будут делать с этой информацией, северян не касается. Пусть думают, что хотят. Но им дадут уйти беспрепятственно. Пусть уходят. Ведь что бы там Моргот не говорил, не они всё это начали. Не убей Враг деда и не укради Камни, не было бы на его столь обожаемых землях нолдор, смог бы жить на своём Севере в своё удовольствие. Но нет. Сам нанёс первый удар и обвиняет нолдор в том, что дескать они принесли войну и тьму на эти земли. Бред. Какой же бред. Бред и ложь, выгодная только Северу.

0

21

- Выбор прежде всего сделал ты, когда решил предать Клятву и отца. И теперь к тебе будет не больше любви, чем к прочим прислужникам Моринготто. Так что можешь бежать к нему под крылышко - вижу, тебе там показалось лучше. - Прозвучало это совершенно спокойно, без признака на какие-либо эмоции - после вот такого рыжего просто не хотелось видеть, ничего более.
А тёмные, однако, активизировались; и нанесённые оскорбления Третий и так спускать не собирался, а появление Моргота заставило и вовсе не только схватиться за меч, но и выхватить его. И говорить предпочёл как раз с пришедшим Валой как главным ответственным за всё это.
- Не тебе, убийца и вор, осуждать нас за сотворённое. И с каких пор эти земли принадлежат тебе? Решения свои ты волен объявлять лишь в Ангамандо, для своих прислужников. - Мимолётный взгляд на всех, кто пришёл от Тёмных, за исключением разве что Второго. - Пока ты здесь, мира быть не может. И разве не вы начали войну - когда был убиты мои дед и отец и когда орки из Ангамандо напали на поселение здешних эльдар, которые уж точно вам ничего дурного не сделали. И вот прямо сейчас я вижу пример того, что будет со всем нами, если идти у тебя на поводу - Тут и прежде обнажённый меч и вовсе был направлен на Врага. - Мы не уйдём.
Как-либо реагировать на слова младшего Тьелкормо не стал, ибо слишком уж это походило на бегство перед Морготом, даже путь по необходимости... кстати, говоря о необходимости - Канафинвэ получил изрядный такой толчок в сторону ворот, поскольку как раз у него при себе оружия не было. Жаль, некогда было разбираться, на чьей Кано стороне... с этим придётся разбираться отдельно и не при Тёмных.

0

22

Уважаемые игроки Светлого и Темного Блоков!
У нас возникла в этом отыгрыше некая спорная ситуация и я спешу напомнить, что концепция нашего форума подразумевает свободный сюжет, т.е. игроки в праве писать то, что считают нужным, исходя из собственной логики, видения ситуации и опираясь на логику мира.
А это значит, что ни у кого никаких претензий быть просто не может к тому, как соигрок/и написал/и свои посты.
Давайте не превращать отыгрыши в поле реальной брани и все таки продолжать получать от игры удовольствие.

С любовью, АМС.
http://sh.uploads.ru/t/L3aOk.png

+1

23

Слова Тёмного Валы вызвали у Куруфина лишь слабую улыбку, наполненную хитростью и гордыней, а речь дракона и вовсе прошла достаточно мимо, так как нолдо воспринимал его как оружие Севера, но не более. Сначала хотелось много чего сказать, прокомментировать почти каждую фразу Тёмного, но всё же Курво не просто бросался словами на ветер, а любил, когда во всём был смысл и результат, а слова достигали своей цели. Но данная ситуация не имела ничего из этого - мнения сторон были совершенно разными, ни одна, ни другая не намеревалась слушать оппонента, да принимать сказанное им во внимание. На приказ Мелькора о том, что их лагерь должен убираться с этих земель, Атаринкэ был готов рассмеяться Врагу прямо в лицо. « И он будет указывать мне, где мне жить, куда идти? Это не его земли. Я понимаю, конечно, Ангбанд не отличается живописностью, а красоты хочется, но выбор сделан, Мелькор, твои земли там.  Да и разве не этого он добивался еще в Амане, когда рассказывал эльфам о том, как Стихии заперли их там, как свободно народ живёт в Эндорэ? Видимо, обдумывать свои действия у Тёмных не принято, они могут лишь как дети малые, которые шалят у мамы за спиной, а потом плачут от результата своих действий, который был очевиден»,- Эта мысль заставила Куруфина еле заметно, хитрюще улыбнуться, глядя на Мелькора. Но бросив последний взгляд на эту компанию, он решил ничего не отвечать – всё равно как стене говорить, развернулся и пошёл за Кано и Морьо.
В глазах Пятого эта процессия зашла в тупик и не имела продолжения, совершенно глупо было бы продолжать выяснять отношения с Севером, да и все уже поняли позицию обеих сторон.  Теперь ему было куда более интересно поговорить с Макалаурэ, поэтому стоящие у ворот тёмные больше не имели никакой смысловой ценности для младшего Куруфинвэ. У него образовались гораздо более интригующие дела, да и пора было возвращаться к своим обязанностям в лагере, а эту бессмысленную компанию оставить стоять всё также бесцельно, раз уж им так хотелось.
Но необдуманные действия Охотника заставили его остановиться, тихо и кратко выругаться на синдарине, да вмешаться в сие действие.
- Турко, что ты делаешь? – Куруфин вмиг оказался напротив брата и положил руку на острое лезвие меча Тьелкормо.- Мы не собираемся уподобляться нашим не очень разумным врагам, устраивая резню на переговорах. Более того, ты понимаешь, что я не оставлю тебя здесь, а меча у меня с собой нет, поэтому ты подвергаешь брата опасности. – Он пристально посмотрел старшему в глаза, а выражение лица Атаринкэ и без слов показывало всё то, что он хотел сказать.
- Мелькор, брат и вот ты- Курво кивнул в сторону Анкалагона.- Скажите мне, какова ваша цель нахождения у ворот лагеря Первого Дома? Мне казалось, мы уже всё выяснили и поняли позиции друг друга. У нас, нолдо, есть дела важнее бесцельного простоя, поэтому раз переговоры окончены, я считаю нужным вернуться к своим обязанностям. Причина же вашего желания остаться мне не ясна, никто вас не пригласит войти, да и если бы вы хотели, полагаю, вы были бы уже там. – Он снова взглянул на дракона. – Поэтому стойте, конечно, раз вам это доставляет столько удовольствия, но нам пора. Счастливо оставаться, как говорится. 
«Есть срочное дело, Турко, ты мне очень нужен в лагере, это важно. Отложи свою месть на потом, пожалуйста, всё равно силы не равные. Повторюсь- это очень важно, а ждать нельзя»,- Послав осанвэ Охотнику такого содержания, Куруфин потянул брата за собой.

0

24

(Объединённый пост Кано и Морьо)

И всё бы так и дальше прошло спокойно, насколько спокойно вообще может пройти подобное общение светлых с тёмными, если бы Мелькору вдруг не вздумалось взять слово да ещё и открыть свою личность. Бурной реакции впрочем не последовало, видимо потому, что весь пыл ушёл на старшего, и явление валы под ворота южного лагеря уже просто не вызвало такого удивления. А Мелькор заговорил. И была эта речь полностью в его стиле. Вот только... Макалаурэ понял, что зря он надеялся на то, что и валар, и квенди умудрились ошибиться. Нет. Валар всё-таки не ошибаются. А нолдор не на пустом месте начали Исход. И он сам ошибался, ну да этого уже не исправить. Разве только когда-нибудь просто поступить так, как должно, а не как подсказывают характер и эмоции.
В это время сначала Морьо, тут же развернувшийся по направлению к лагерю, не желая по-видимому продолжать дальше бесполезный обмен "любезностями", а потом и Турко, который наоборот запротестовал и выдал, что они никуда не пойдут, а затем движением руки направил менестреля в сторону лагеря. Впрочем, тут же заговорил Курво, по всей видимости разделявший точку зрения Морьо о том, что нечего тут больше делать после подобных высказанных в таком тоне необоснованных претензий и угроз. И Кано развернулся на полушаге и останавливая жестом оглянувшегося на Турко Четвёртого, встал рядом с Курво и уверенно добавляя к его словам.
- Двух братьев. Потому, что я также не буду стоять в стороне, а у меня даже кинжала с собой нет.
Мрачный понял, что Турко как обычно творит всё по своему разумению, ни с кем не советуясь, да ещё и впрямо заставляя братьев своими действиями тоже начинать творить нечто же подобное. Оттащить бы обоих в прикрытие стен, да ведь не останутся там, вылезут опять. Курво так точно. Ну вот и как их всех тут оставить, дурных, зато не в меру героических, способных даже против Мелькора выйти с одиним мечом и одним кинжалом на троих, при том, что все трое скорее мечники, при том дуал предпочтительнее.
- Идиот... - ВЗдохнул Морьо. И... остался. Вновь вернулся к брату, и добавил в тон ему. - И не отряд ли орков убил деву только за то, что она в одиночку пошла искать возможность спасти своего лорда и, видимо, невудачно попалась им на пути. И не орки ли убили двух эльфов из местных, родителей маленькой девочки, которая в свои несколько зим знает, как выглядят орки и уже боится их, а теперь она грустит, плачет и ждёт маму с папой, которые к ней больше не придут. И не ангбандские ли темницы известны не только нолдор, но и местным эльфам. И что лично тебе сделал безоружный мирный и не помышляющий о войне, крове или  "захвате Белерианда и прочей Ард" Финвэ, который всего лишь отказался впустить тебя в дом своего сына в отсутствие хозяина? И не тёмные ли обитатели Утумно охотились в лесах на пробудившихся эльфов. - Начав тираду, Морьо не остановился, пока не высказал всё, что имел сказать по этой теме. Он бы мог сказать ещё многое, но за время существования Арды Мелькор успел сделать столько, что если это взяться перечислять, то они все рискуют остаться тут стоять ещё этак на часа два, а то и три. Высказавшись же, Мрачный посмотрел на менестреля, замершего рядом со странным выражением на лице. Верно, новость про Гваэлин стала для него неожиданностью и ударом, добавившим ненависти к оюитателям Севера.
- Вот мне даже интересно, остановило ли орков хоть на минуту то, что перед ними не мужчины, а дева или девы, всяко ведь в поселении местных были женщины, да и мать той девочки... - Тихо, но холодно произнёс Кано, наконец найдя в себе силы заговорить так, чтобы не ругаться сразу на всех известных ему языках. Пусть нолдор и убивали, но не без причины и не женщин. И налётов на поселения местных, чтобы заполучить власть над этими землями, как делает Север, не проводили. К тому же не столь много на них крови, как пытается показать Мелькор. И они хотя бы осознают содеянное и могут за него ответить. Он, например, пусть и не по именам, но в лицо помнил каждого телеро, которого пришлось либо ранить, либо лишить жизни. И помнил тех, кому потом залечивал раны, когда уже не важно было свой или нет. Братьев он никогда о подобном не спрашивал, не та тема, но сам помнил. Как и первую встречу с орками, и удивление от того, что они чем-то похожи на эльфов... Менестрель тряхнкл головой, отгоняя поток мыслей. И вновь в упор посмотрел на северян, в данный момент полностью совпадая настроением с братьями. Но по-прежнему не желая открытого столкновения, склоняясь впрочем ко мнению Морьо и Курво о том, что особенно не о чем больше говорить, ибо всё самое информативное обе стороны друг другу уже высказали. И ничего более дельного больше не будет. Ибо это с кем другим, например с тем же северным лагерем, Первый Дом может сначала перецапаться, а затем, когда обе стороны спустят пар, устроить что-то более-менее похожее на переговоры. Но чтобы с Ангбандом... Да ещё после столь категоричного заявления... В общем разве что совсем наивные могут мечтать о таком завершении этой встречи. Кано посмотрел на стоящего рядои Морьо, в глазах которого отражались почти те же мысли, разве что в более категоричной и менее культурной форме. Было ясно, что Мрачный еле сдерживается, чтобы не вспомнить парочку отцовских ну или новоизобретённых Курво тирад. Впрочем, Искусник стоял тут же и сам мог всё то же и ещё больше высказать, если чаша его терпения и гнева переполнится. Хотя скорее Пятый тогда схватится за клинок, чем будет ругаться. Ну или сделает это одновременно.

0

25

- Мы не уйдём.
Слова прозвучали так категорично, что Первый еще шире улыбнулся, но когда сталь меча была направлена в сторону его груди, а наконечник его едва ли не касался ткани мундира, в глазах у Валы промелькнуло такое бешенство, что отразись оно от начищенной стали, то срекошетило бы чуть ли не смертельным выстрелом - в самую феа говорившего. Но день был пасмурным, меч не сверкал и ничего не отразилось на его поверхности за ту долю секунды, когда Мелькор не успел схватит эту ноту - эмоцию - расползающуюся по серебряной радужке его глаз. Не успело пройти мгновение - сменить предыдущее - как тонкие пальцы айну вцепились в направленный в него меч - обвивая, словно плющом, да сжимая в тиски холодное лезвие - до крови и побелевших костяшек обоженных рук, кои никто из присутствующих заметить не мог, ибо сокрыты были они черной тканью - а схватив так, прошептал - почти что шипением и с явным прищуром глаз, смотревших все это время прямо на Келегорма - не отрываясь, не мигая:
- Никогда. Не наводи. Оружие. На того. От кого. Абсолютно. Не знаешь. Что. Ожидать. - и в следующую секунду, казалось бы совершенно без видимых усилий, изящные и окровавленные пальцы Валы переламывают ощерившуюся сталь где-то на середине, а сталь эта надломно трескается, словно в агонии, после чего айну, не глядя, отшвыривает обломок в сторону - в снег. Взгляд его не пылает ненавистью, он горит злостью, он почти смердит разочарованием и осознанием того, что задуманное им - то, о чем знал Нельо - все северяне, но не знали и не хотели даже узнать - эти, отодвигается далеко, что слово "мир" еще долго будет синонимом только лишь к месту, но не к действию - его отсутствию... Это заставило Мятежного сжать зубы в попытке удержать свое бледное лицо от гримасы презрения и почти брезгливости, а Тема его зазвучала открыто и громко - таиться более было нечего, таиться более было не ради чего... - этот аккорд боли зазвенел внутри него и поглотил даже боль физическую - в кокон из музыки его сопрятав, пожрав - оболочкой из внутреннего. Если до минуты пришедшего осознания сводила с ума лишь боль в руках, то сейчас сам айну был сосредоточием боли и ее проводником - с Темой она выхлестывалась из него и резонировала с окружающими, и никому не была приятна та мелодия - она бередила раны у тех, у кого они были, и те начинали кровоточить, она бередила раны духовные, которые могли истекать кровью не меньше телесных - деревья, окружающие их, начали скрипеть будто от сильного мороза - трещать, и походило это на стоны их, но не мороз был всему виною - боль и породившая ее глупость и спесь, не желание услышать. В сказаниях Юга запишут, что Враг наслал на Арду проклятие и разрушение, что погубил деревья и почва перестала плодоносить из-за него, и никто не упомянет, из-за кого на землю эту здесь и сейчас пролился этот ядовитый аккорд - кто или что его создатели и мастера. В сказаниях Юга многое запишут, потому что бумага не краснеет - она стерпит все.
Лишь бы взять себя в руки - время для того, чтобы полностью осознать всю глубину и горечь - всю пропасть образовавшуюся эту в миг, когда увидел он то, что так хотел - и ужаснулся - будет еще, а сейчас же обвести стоящих эльфов своим всепонимающим взглядом, каждого клеймя им и в памяти своей запечатлевая - чередой портретных лиц - а затем, кривя тонкие губы, отозваться, да не каждому в отдельности, но всем сразу - и теперь не только с губ, но и со слов его струится ртуть - возможно что та самая, что так отчаянно мерцает в оковах радужек его:
- Свои грехи чужими прикрывать удел ваш, дети Феанора. Но что бы вы не говорили - сюда войну вы принесли и убивает Север именно врагов, а вы же резали своих и знание о том, что были в реках крови утоплены не только лишь мужи, но девы также, имеется у всех Валар и майар - и не вам мне говорить о прегрешениях. Мы убиваем ради нашей земли, мы убиваем - защищаясь и защищая, а вы же убивали ради вещей - предметов - которые позволили вам в Белерианд принести тот смрад и мрак, что поселился в вас при даче Клятвы. Не вам - тем, кто слово дал своей родне, а после взял его обратно - пылающим огнем и заревом в Лосгаре, обрекшим любящих вас - на льды и смерть - рассказывать мне про убийства и рассаду мрака. Вы убиваете своих и крест ваш тяжек - по силам ли все это вам, феанариони? Приехавши сюда, желал я диалога, но раз вы столь глухи и слепы, раз ничего не изменилось в вас с момента прошлых двух Посольств, где непростительную совершили вы ошибку, уверовав в свои иллюзии и заживо похоронив не только единственного нолдарана, кто смог бы привести вас к миру - в мире и в себе, но брата своего родного, закрывши уши и глаза - как снова в этот миг и происходит - вы совершили новый грех, сейчас пред вами вставший в миг встречи - расплатой за гордыню и спессивость - ужасом содеянного вами-  стоящим перед вами вашим братом, который мертв для вас, но не своим поступком, а вашими стараниями, и благодарен вам я, нолдор, что глупость ваша подарила мне столь прекрасного из вас - раз до сих пор весь этот ком невежества и - что страшней в разы - нежелания его презреть-  внутри сидит у каждого из вас, то диалог наш превратился в монолог - мой. Вы сколь угодно можете ссылаться на грязь и зло, творящееся без вас, но вы творите его больше и зло, творимое вами - горше, так как я думаю о Севере и Арде, а вы же - только о себе и данной Клятве, где места нет ни вашему народу, ни родне - все на алтарь кровавый вы возложите - все - ради трех Камней проклятых, что сеют, как и вы, лишь ненависть и боль.
Вдруг голос Валы оборвался, Тема его замерла и загудела, а он, рывком ступив через невидимую ту черту, что разделяла их все это время, шагнул навстречу обнажившему в его сторону меч и молниеносно схватил за грудки, притянув его лицо - к своему, а меч - вернее, тот обломок, что остался, уперся в ткань мундира - напоминанием о том, что преступить черту можно, но куда бы ты не ступал - она всегда рядом - между.
С секунду айну смотрел в его глаза, а затем прицельно прошептал:
- Я дал вам год на то, чтоб вы собрали вещи и народ свой, и убрались глубоко на Юг, где лишь воспоминания о ваших лицах будет мне напоминанием о вас, иначе не только армия Севера, но и сама Арда изживет вас с себя, как проказу, не захотевшую мира ее земле, а жаждущую лишь крови и войны и ради чего?! Ради бессмысленных Камней, на которые сейчас у вас - как тогда у меня - нет никаких прав.
Год. А после - не говорите, что Север вас не предупреждал.

И пальцы цепкие разжать, будто отпружинивая и отталкивая феаноринга обратно, а после послать осанвэ Анкалагону - четким и единственным словом:
"Превращайся".
А следом - эльфу:
"Будь готов".

+1

26

Вся комедия феанариони воспринималась страшим, как плохо отрепетированная постановка: большего абсурда он на своём веку не видал — хорошо бы, чтобы и дальше всё оставалось по-прежнему. Зависшие над пропастью, лишённые путеводной звезды, феанариони вызывают жалость у наблюдателя, но больше... больше, конечно, злость. По мнению старшего они уж слишком искажают и Клятву, и стремления отца, и историю, которую помнят. А помнят ли? Одно ли прошлое связывало Нельяфинвэ с его такими не похожими на него самого братьями, или каждый из них имел свою версию произошедшего?
Разное восприятие...
Ведь действительно, они действительно говорят так, словно не существует пред ними ни Мелькора, ни их с Анкалагоном, выказывая тем самым отсутствие иерархии внутри Дома, полный раздрай, но главное — абсолютное неумение слушать и слышать.
«Идиоты...»

Мысль предупредила реакцию.
Кличущий беду познаёт сполна, грезящий войной тонет в бесконечном омуте ненависти. Они оступились — не раз, он — единожды. В прошлом Майтимо не находилось фрагментов, которые бы он не переосмыслил, не было в нём страсти самобичевания за свершившееся: вина не тяготела над и не управляла им, его поступками, сознанием, душевным равновесием. Вина претерпела метаморфозы и родилась под личиной опыта, фундамента под новые шаги; сожаление успокоилось, оставив послевкусие — песком на зубах — тоски. Струны, задетые не материальной волной из образов и эмоций, натянулись.

На слова теперь уже не приходилось размениваться, и он не говорил, следил за развитием событий, улавливая перемены в настроениях присутствующих. Меч покинул ножны в то же мгновение, что ознамевалось новой ошибкой Охотника, решившего вести диалог с обнажённной сталью; меч тот узнает любой перводомовец — работу Феанаро сложно спутать с изделиями других мастеров.
Майтимо сделал полшага вперёд, на локоть впереди Мелькора, держа лезвие так, чтобы одним движением отвести клинок поспешного в решениях Туркафинвэ, но между говорящими не встаёт — не перекрывает держащего речь в ответ на разрозненные, на разный такт, нападки лордов нолдор. Потому что Север не мотыляет из стороны в сторону, его ответ един в слитном звучании и не перекрывается хвостами-отголосками, не оборачивается бардаком. Именно таким он и должен быть, именно поэтому, наблюдая за движениями нолдор, Нельо не спешит загораживать Мелькора и не рвётся в бой с наглецами, понимая что не настал ещё тот момент, когда сопротивление необходимо. Он лишь отмечает боковым зрением движения Айну, вовремя убрав меч, зависший между ним и тем, кто его навёл, меняет ведущую руку. Он молчит, но мысленно не одобряет метод, видя кармин на стали. Время словам настанет, когда свидетелей пожрёт время и из настоящего те станут прошлым.
На осанвэ был дан ответ: без слов, на уровне ощущений — готов... и так готов.

+2

27

Носок сапога поддел лежавший на земле камень и пнул куда-то в сторону ворот нолдорского лагеря. В этом жесте было всё: нетерпение, потому что эта болтовня тянется очень долго и бесцельно, а внутрь их не приглашали, хотя никто из тёмных не выказал агрессии (уж точно не больше самих феанариони), было и раздражение из-за содержания самих разговоров. Они приехали просто поприпираться с выкидышами Феаноровыми? Он ушам своим не верил. И надеялся лишь на то, что Отец всё равно получил, что хотел. Неимоверно бесило бессилие. Был дан приказ не проливать кровь, а ящер ох с каким бы наслаждением впился своими клыками в особо словохотливых. Например, в блондинистую башку. Он больше всех выпендривался. За старшего в лагере оставили, что ли? И потому аж из штанов выпрыгивает, лишь бы доказать всем, какой он крутой и сильный? Хотя его братья были не лучше. Пара фраз ни о чём и попытка удалиться за ворота. Словно лик Мелькора мгновенно заставил всех обделаться от страха. Ну и чего медлим? Активнее шевелите окороками, девочки. Взрослых дядей уже утомил этот дешёвый фарс. И Гоша был бы очень рад немедленно двинуться домой. Наверное, они так бы и поступили, если бы блондин не выхватил меч и не стал им тыкать в его Отца. Чёрный весь внутренне подобрался, словно перед прыжком, и недобро оскалился, щуря багровые глаза. Даже за топор хвататься не стал - он ему голыми руками башку оторвёт, если хоть волос упадёт с головы Владыки. Однако, последний сам шагнул навстречу, ухватившись за лезвие и пальцами сминая застонавшую под таким натиском сталь. Короткий "вскрик" клинка феаноровой ковки, и феаноринг лишается доброй половины своего оружия. Эта самая половина с глухим металлическим стуком достигает земли, запятнанная алыми каплями крови. Запах моментально ударил в нос дракона, заставив ноздри трепетать, а зрачки лихорадочно подрагивать.
- Убрал свою зубочистку. Живо! - рявкнул ящер, еле сдерживая рвущееся из глотки рычание, - Твои братья собирались валить - будь хорошим мальчиком и катись следом. Не вам, крысы аманские, качать здесь права и утверждать, чья эта земля! Вы здесь чужие - никому не сдались вы ни в Валиноре, где вас прокляли, ни здесь, где вы противны всем - от местных эльфов до собственной родни. Воспользуйтесь щедрым предложением нашего Владыки и уносите ноги на самый юг, пока вам эти ноги не оторвали и в задницу не засунули.
К концу своей речи дракон немного успокоился и уже цедил слова, до этого слетавшие резко и рубленно - во гневе. Не дай Тьма, блондинчик рискнёт выкинуть какую-нибудь... штуку. Например, решит, что просто указывать мечом на Мелькора - мало. Мандос по вам соскучился, мятежнички. Он уже, небось, приготовил для вас самые тесные камеры. Как и для вашего папаши.
От ядовито-яростных мыслей Анкалагона отвлекло осанвэ Отца. На которое он опять же ответил коротким "Есть". Самое время трансформироваться - в первоформе ему каждый из ушастых будет на один зуб. Если, конечно, те раньше не рассосутся по своим норам. Дракон приготовился к преображению.

Отредактировано Анкалагон (2016-12-29 02:16:47)

+1

28

Не успел Туркафинвэ толком и использовать клинок по замысленному назначению, как этому уже попытались препятствовать, что немедленно вызвало раздражение.
"С каких это пор мы убегаем за стены, едва завидев врага? Или вы забыли, с какими мыслями мы шли сюда в эти земли? Что ж, если вам превыше всего осторожность - уходите в лагерь и отсиживайтесь там в попытках придумать какой-то план, только я вам компанию составлять не намерен, потому что не хочу иметь Моргота, стоящего у меня за спиной" - Адресовав данное осанвэ Искусному с менестрелем, Третий оттолкнул свободной рукой уже успевшего прицепиться Курво в сторону ворот, и, отвлёкшись на брата, пропустил тот момент, когда волей Моргота меч у Туркафинвэ сломался. А обнаружив, с трудом сдержал стремление запустить этот обломок Врагу куда-нибудь. Тем более, что тот опять разразился ещё одной речью, молчать в ответ на которую было нельзя. Майтимо же Тьелкормо пока решил упорно игнорировать - раз тот не стал поддерживать даже предложенный было разговор.
- И от кого же вы защищали те же леса леса земли, что зовётся Дориатом, или побережье, где жили совсем не воинственные эльдар этих земель, ведь мы прибыли несколько позднее? Неужели от ничего вам не сделавших эльдар? И тебе ли, Моринготто, обвинять нас во всех грехах? Ведь кто, как не ты, притворившись нашим другом, учил нолдор не только мастерству, но и недоверию и вражде? И вижу я, что ты всё не прекращаешь делать это, уже заманив в сети того, кто ранее был одним из нас. Не надо думать, что остальные окажутся столь же легковерными. И я уже сказал, что убегать от тебя мы не будем. - Попутно выслушав очень милую и приветственную речь от ещё одного из тёмных, который явно не умел себя как-либо сдерживать Третий ощутил, что этот фарс со стороны якобы посольства потихоньку начинает его утомлять.
- Вы нас так испугались, что собрались все вместе, чтобы уговорами и запугиванием прогнать нас подальше? Не получится. И войны мы не боимся. - Утомившись от всех этих речей, Туркафинвэ в какой-то мере решил последовать драконьему указанию и от остатка меча избавиться - сделав выпад вперёд с целью ранить резко, с силой и чуть наискось, метя в горло, остатком режущей кромки Моргота, которого считал виновником всего тут творящегося, да и не только здесь. Вот только кинжалом от рыжего и этого непонятно кого отбиваться будет проблемно... - наблюдая за тем, как вроде-бы-майа приготовился делать пока что-то не вполне ясное.

Отредактировано Келегорм (2016-12-31 14:59:15)

0

29

Когда Атаринкэ понял, что мирным путём этот вопрос уже не решить, злоба и разочарование завладели настроением.  Ввязываться в конфликт, сопровождаемый физическими нападениями, а не лишь словами, совершенно сегодня не хотелось. Может быть завтра или ещё через день  он бы с огромным энтузиазмом ввязался в любую заварушку, но на данный момент такая возможность не вызывала особого желания.  Поэтому наблюдая то, как брат его отпихивает, как ломается его клинок, влезает в это всё и Майтимо, Курво очень разозлился. Ситуация начинала оборачиваться в совершенно не предсказуемую сторону, уже нельзя было сказать, что будет дальше, будут ли жертвы и как себя вести.
Куруфинвэ на этот раз серьёзно пожалел, что не имел с собой меча, но к счастью, не растерялся. Быстро выхватив оружие из ножен стражника у ворот, так как всё равно тот имел второй,  он бросился обратно к брату, заодно приказав лучникам убрать стрелы с прицела, ибо кто знает, что могло произойти, а вступать в бой первыми Первый Дом не собирался. Не сегодня. Да, этот меч нельзя было сравнить с его собственным, но всё равно лучше, чем ничего.
Бездумно размахивать лезвием, как это сделал Турко, смысла не было, Куруфин просто стоял рядом с братом, но чуть сзади, опустив меч, но готовый поднять его в любой момент - он здесь был только для защиты Третьего.  И хоть страже был дан приказ не стрелять, оборона лагеря всё равно поднялась. За воротами тоже начался переполох , да шум, получив приказ по осанвэ, командующий армией выстраивал своих воинов за воротами, часть на внутреннюю защиту, а другая часть была отправлена выступить  в любой момент за стены лагеря.   
- Нам всё равно на то, кто нас проклял, на то, кто нам рад или же нет, мы не спрашиваем чужого мнения, а разрешения уж точно. Мы просто приходим и берём своё и то, что хотим сделать своим. Так с какого перепугу тогда, я стану слушать нелепые угрозы Севера? Упрёки от того, кто обманул  нас? Худшее, что в нашем мире есть- это ложь и предательство, а ты, Мелькор, и есть это всё. Обман даже хуже убийства, а ты врал в Валиноре, врёшь и сейчас, пытаясь заставить чувствовать нас виновато, да теми, кто отравляет жизнь местных. Хотя синдары страдали ещё до нашего прихода. Ещё до нас их поселения грабили орки и утаскивали в плен. Не в лагере Первого Дома, а в твоих темницах томятся несчастные эльдар и испытывают там пытки. Ты начал это всё ещё до того, как наш народ успел что-либо узнать и понять об этом мире. Ещё там, у Вод Пробуждения, не зная мира и тех, кто в нём есть, наши предки уяснили, что есть чёрное зло, которое отравляет жизнь, что нельзя одному отходить от поселения. Так что хоть сейчас сделай усилие и прекрати врать. Это отвратительно. Хватит оправдываться и прибеднятся, хватит вечно творить свою черноту, а потом пытаться обвинить в этом других. Или постой, может твоё враньё дошло до такого уровня, что ты уже не понимаешь, что занимаешься самообманом?  Ты и сам веришь в эту клевету о том, что нолдор плохие, а ты, Чёрный Вор, само добро, справедливость и честь?  Тогда ты ещё и жалок….

0

30

"Ты всё ещё столь же уверен в том, что сможешь вот так вот запросто одолеть его?" - Пронаблюдав за печальной участью отцовского творения, с лёгкой иронией поинтересовался у Охотника Макалаурэ. А сам подумал, что получись у него тогда, в Ангбанде, довести задуманное до конца, возможно и меч Нельо ждала бы такая же судьба. Хотя в его-то планы тогда входила лишь защита, лишь не оставаться безоружным. Турко же зашёл далльше. Хорошо хоть не совсем далеко, а то вон уже и Майтимо меч обнажил и против брата нацелил. "Почти как отец..." - Промелькнула быстрая мысль, но менестрель поспешил её отогнать. Разные мотивы, разные причины, разное начало. И теперь он окончательно убедился, что далее старший без колебаний и меч против них направит, и воевать станет, и убьёт, если нужно будет. И как-то совсем холодно на душе стало. Он ведь ещё на что-то надеялся. До этой минуты. А теперь...
"Преимущество сейчас не на нашей стороне. Точнее в данный момент не на твоей. Турко, лучше останься в живых и продолжи войну, чем исчерпав далеко не бесконечную чашу терпения тёмных, посетить Намо в его Чертогах. Ты нужен нам живым и здравствующим. Не дожидайся того момента, когда повторишь судьбу собственного клинка." - Это осанвэ уже было серьёзным и твёрдым. Кано всё также не хотел, чтобы обмен "любезностями" перерастал в бойню. А он не сомневался, что северяне способны устроить здесь именно бойню в случае, если с Мелькором случится что-то более серьёзное, чем порезы об остро заточенное лезвие (видимо желание показать тот факт, что оружие, даже самое надёжное и доротное, против валы не всегда действенно, затмило память о технике безопасности и первом правиле мечника - не хвататься за лезвие голыми руками, ибо лезвие меча у внимательного к оружию мечника всегда заточено до той степени, чтобы перерубить шёлковый платок на лету, при том на две равные половинки).
"А ещё нам нужно снова всем мыслить и действовать схоже, ибо только в единстве наша возможность победить и шанс, что мы все дойдём до конца, и нас не станет ещё меньше." - Теперь он просто просил не делать глупостей дальше. Это не было ни страхом, ни проявлением слабости. Просто не было никакого смысла дальше делать вид, что вот стоит им сейчас захотеть, и они вот так запросто убьют Мелькора, а затем и тех, кто пришли с ним и наверняка будут сражаться за него до конца. Им наглядно так продемонстрировали только что, что мечтать не вредно, а Мелькор даже клинок из аманского сплава работы Феанаро ломает как сухую веточку, не особенно напрягаясь. "Я к тому, что хорошо, мы не уйдём, но дождёмся, когда уйдут они. И не будем атаковать сейчас, и не ударим в спину после. Вспомни, члены посольства неприкосновенны. Кем бы они ни были. Это правило не нами придумано, и не нам его нарушать. Не уподобляйся врагам. Сейчас, именно сейчас они уйдут. Меня-то они отпустили, даже с учётом того, что я послом не был. У нас ещё будет шанс исполнить основное условие Клятвы. Но для этого сейчас мы должны остаться в живых. И народ наш тоже должен жить." - Это уже было почти приказом (пусть Турко не подчинился словам Морьо, но Кано-то старше, к тому же король, так что к его словам хотя бы прислушаться стоит). И повторилось для Курво и Морьо. Сейчас они не смогут выполнить Клятву по одной очень простой причине. Сильмариллы Мелькор с собой явно так не прихватил, а значит, развоплотив его сейчас, Камни они всё равно не получат, их всё равно придётся доставать из Ангбанда. Так не проще ли дождаться момента, и сделать сразу два дела - развоплотить и вернуть? Зачем же сейчас зазря железками махать, коли особо без толку.
Говоря по осанвэ, Кано вслух не говорил ничего. Однако внимательно слушал продолжения препирательств на остую для обеих сторон тему "чьи дела наносят Арде и её обитателям больший вред, кто больший злодей и враг миру и кому в итоге сильнее прилетит". И кажется это грозило затянуться, ибо никто не хотел признавать себя проигравшим в этом споре. Вполне так ожидаемо. Оставалось только со вздохом головой покачать. Бесполезно же доказывать что-то Мелькору. Ведь тут же переиначил и выдал очередное обвинение. И тут же средние ответили новыми тирадами. И с ними Кано был согласен. Но сейчас решил промолчать, оставив братьям возможность продолжать этот спор, если им хочется и дальше бесплодно тратить силы, получая в ответ лишь очередную отповедь о том, какие нолдор плохие и как их присутствие вредит миру. Он только посмотрел на Нельо, взглядом прося убрать меч. Менестрель не хотел войны между ними. Сейчас. Посмотрел и вышел чуть вперёд, почти вставая между ним и Турко. Пусть, если захочет ударить, бьёт сначала по нему. У Охотника сейчас меча нет, так что он даже папировать не сможет в случае чего. И уже не важно, хватит ли у Майтимо чести не направлять меч против безоружных. Кано должен защищать братьев. Он всё-таки ещё держал слово, данное кстати Нельо перед тем, как старший ушёл на ту встречу и не вернулся. А вот Нельо похоже забыл, что когда-то в Амане ещё обещал матери проследить и уберечь младших братьев. А после ещё и отцу, когда тот, умирая, передал ему и бразды правления, и главенство в Доме и надзор над всеми остальными. Он же... Кано мымленно вздрогнул, но взгляда не отвёл. Вот только на какие-то мгновения не удержал контроля, и в нём проскользнули и тревога, и грусть, и решимость. На второго сопровождающего валы он пока смотрел краем глаза, ибо тот пока только словесно нападал, не обнажая оружия. Хотя и от него Охотника, если что, прикрыть успеется. А там уж и Курво с Морьо вступятся, благо теперь и Пятый был при мече.

0


Вы здесь » Эндор » Архив отыгрышей Светлого Блока » Королевство кривых зеркал. 5 год Солнца, начало зимы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC