Эндор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эндор » Безобоснуйные эпизоды » Мы разошлись, как в море корабли! (с)


Мы разошлись, как в море корабли! (с)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Примерное время действия: 1495 год ЭД
События: разговор перед Исходом.
Действующие лица: Куруфинвэ, Индиль.

0

2

Отец дал всего несколько часов на сборы, но Куруфинвэ полагал, что времени вполне хватит. К тому же он не нуждался во многом - оружие и доспех были при нем, а все дорогое сердцу и уму он привез из Форменоса. Так что переметные сумы были почти что полны, и Атаринкэ собирался провести эти часы в родном доме, отдохнув перед дорогой. Кроме того, он смутно опасался предстоящего разговора с женой, которая ушла с площади едва ли не раньше всех прочих эльдар - стоило только Нолдарану умолкнуть. Стоявший возле отца Куруфинвэ заметил это.
Дойдя до дома, он распахнул дверь и понял, что жена действительно вернулась куда раньше него. Атаринкэ оставил шлем на столе возле двери, но перевязь расстегивать не стал, пройдя в комнаты с оружием.
- У тебя есть шесть часов, - он остановился на пороге, глядя на жену. Индиль... настоящая лилия, белая, чистая, изящная. Он откровенно любовался ей даже сейчас. - Потом выступаем в путь.
Не выдержав, Куруфинвэ подошел к ней и обнял крепко, прижал к себе, зарылся лицом в мягкие волосы. Безумное напряжение последнего дня, ужас Тьмы, боль от гибели деда, страх за отца, горячая ненависть и отчаяние последних часов, Клятва, мысли о грядущей войне измотали его. Атаринкэ нужен был отдых и покой, а покой могла дать только Индиль. Только с ней он мог ненадолго стать слабым.

+1

3

Она вернулась в дом раньше мужа. Намного раньше. Последние события, что опустились на такой мирный, чистый, светлый Валинор, потихоньку начинали добивать это хрупкое создание, что по праву носило имя Индиль - лилия. Нежный, хрупкий цветок, который нужно оберегать ото всех бед и несчастий. Но надо быть сильной, и Суремель это понимала. И старалась изо всех сил, что у нее были. И пока она боролась, как могла. Боролась за счастье и покой в своем доме, но они не возвращались в светлые и уютные чертоги их семьи.
Нолдиэ сидела, пустым взглядом глядя в одну точку, а тонкие пальцы сжимали ткань платья. Услышав, как открылась дверь, дева встала, увидев мужа. Серо-зеленые, испуганные, но в тоже время и немного уставшие глаза взметнулись на возлюбленного. У нее было много вопросов, но хотелось не задавать их, а просто оказаться в кольце любимых рук, забыв обо всех горестях и несчастиях, что случились. Смута в Валиноре беспокоила Индиль, хотя большую часть взглядов мужа она поддерживала всем своим существом.
- Вы уходите? - Спросила она, когда Куруфинвэ сказал о шести часах. Да и потом добавил про путь. Просто потому что ей показалось, что она ослышалась. Или? Нет, это просто сердце не хотело, чтобы так было - чтобы Куруфинвэ ушел. Совсем не хотело. А разумом нолдиэ успела уже понять - уйдет. И назад не оглянется - уж она-то видела пламя, что горит в его сердце, знала, сколь горячо и ярко оно. И сколь обжигающе.
...Тонкие руки обвили шею мужа, а сама дева подалась к нему. Пальцы зарылись в его волосы. Она ощущала тепло его тела, слышала биение его сердца, чувствовала его запах. Родной, любимый, незабываем. Тот, за которого она отдала бы все на свете. Тот, за которым она готова была уйти куда угодно. Готова была? Наверное, именно что была... Сейчас Индиль с ужасом осознавала, что это не совсем так - нет, она не сможет покинуть Валинор, какая бы Тьма не накрывала его своим пологом, не сможет променять родной дом на войну, что обязательно будет в тех землях... Но сейчас - сейчас это было не важно, не существенно. Весь мир превратился для Суремель в одно лишь создание. В ее любимого супруга. В Куруфинвэ-младшего.

+1

4

Любимая прильнула к нему, и на несколько мгновений Куруфинвэ смог закрыть глаза и забыть обо всем в мире. Вдыхал ее запах, прижимал к себе, точно уже оберегая от всех грядущих опасностей.
Но долго отдыхать Феанарион не мог и не умел. Он открыл глаза, не отстраняя жену, но мысленно возвращаясь на твердую землю.
- Да, родная, мы уходим. Ты же слышала слова отца. Нас ждет война... Но не тревожься, я сумею защитить тебя, - губы Атаринкэ тронула несвойственная ему улыбка.
- Боюсь, почти все твои вещи остались в Форменосе, но многое тебе и не потребуется, только одежда на первое время, да, наверное, ты захочешь взять свои украшения и работы... Остальное раздобудем в Эндорэ. Знаешь, я уверен, что там удивительно красиво.
Это было далеко не самым важным для него, но Индиль это должно было подбодрить и заинтересовать.
- Тебе понравятся те земли, я уверен.
Куруфинвэ снова обрел силы и уверенность в себе, он ни мгновения не сомневался в том, что супруга понимает и разделяет его чувства.
Он чувствовал, что Индиль слегка дрожит, надо думать, от страха.
- Я приготовлю тебе квенилас? - предложил он. - Отдохнешь немного, согреешься и успокоишься.

+1

5

- Слышала. Твой отец умеет разжигать пламя душ, увлекая за собою, он настоящий предводитель. Ему можно смело вручить свои жизни, зная, что он не подведет и не отступит от своего.
Индиль улыбку не видела, но отчего-то подумала, что именно она и появилась на его лице. Ее муж расписывал то, что надо взять с собою, что понадобится ей, а что нет, что их ждет там, в других землях. Что они понравятся Суремель, ибо там красиво...
- Те земли манят сердца, открывая воображению невероятные просторы. А война - война лишь подчеркнет очарование Серых берегов. Я не сомневаюсь в том, что ты и наш сын сможете защитить меня. - Горько улыбнулась она. Что-то захотела добавить, да не добавила.
Дева не поднимала головы. Она думала, закусив губу. С одной стороны появился порыв - пойти вслед за своей любовью, помогать и поддерживать его во всех начинаниях, что будут сделаны Куруфинвэ Атаринкэ, даже на какой-то момент она уже готова была дернуться и пойти собирать те немногочисленные пожитки, что здесь были. Но... Порыв был, только здравый рассудок в кои-то веки взял верх над огнем сердца.
- Не откажусь, любимый, - сказала Индиль со слабой улыбкой на губах. Сказала немного рассеяно, обитая в своих думах. И не зная, как сказать Атаринкэ о том, что она остается здесь.

+1

6

Слова об отце громко отозвались в душе Курво. Да, это было так. Впрочем, он не взвешивал сам "можно/нельзя", он просто отдал тому свою жизнь и душу, не задумываясь, не колеблясь и не взвешивая - так беспредельно любил отца и верил ему. Но слышать слова жены было приятно. Он гордился ее умом и решительностью и понимал, что не зря верил в Индиль.
- Я рад, что ты понимаешь его, - усмехнулся он, как всегда пряча свои истинные чувства.
Но, услышав горечь в следующих словах супруги, Атаринкэ помрачнел. Разжал объятия и прошелся по комнате, утопавшей в полумраке, который едва разгоняли несколько свечей.
- Война не может быть придать очарование ничему. Впрочем, уверен, что она не продлится долго - а после победы мы сделаем те земли стократ прекрасней Амана - хотя бы потому, что они будут свободны! - отозвался он, подходя к окну. В голосе прорвалась горячая убежденность в своих словах.
Конечно, Индиль колебалась. Трудно было в одночасье менять свою жизнь, а женщине, конечно же, куда труднее, чем им, мужчинам и воинам.
- Тогда идем на кухню, - ему не хотелось оставлять жену одну. Куруфинвэ приобнял ее за талию и мягко, но решительно вынудил сопровождать себя на кухню. Нет уж, вещи потом, а пока ей лучше посидеть у очага, погреться, поговорить с ним и немного успокоиться.
Дойдя до темной и холодной кухни, Атаринкэ придвинул жене стул, уложил в очаг поленья и привычно развел огонь. Сразу стало куда теплее и уютнее.
Готовить он не любил, но, как все мужчины, умел, и неплохо. А уж сделать квенилас и вовсе было несложно. Поставив на огонь большой чайник, Куруфинвэ высыпал в маленький, фарфоровый, белый чайничек пряно пахнущие сухие листья.
Вскоре напиток был готов, и он разлил его по чашкам. Протянул одну супруге, а вторую оставил себе, но не сел с ней к столу, а оперся о подоконник.
- Нам очень понадобятся целители там, в Эндорэ, - заговорил он наконец, продолжая беседу. - У нас их не так-то много.

+1

7

Индиль не стала спорить со своим любимым супругом, говоря, что война заставляет более ценить все то мирное, что окружает тебя. Потому мир и становится краше и волшебней, ибо так редки моменты передыха, когда на тебя никто не бежит с безумием во взгляде и мечом на перевес, никто не целится из кустов, натягивая тетиву...
- Именно так, meldo! - Сказала Суремель, поддерживая слова Куруфинвэ-младшего.
Тяжело? Да это мягко сказано... С одной стороны - надо идти, надо следовать и за супругом, и за Лордами, идя наперекор воле Валар, что заперли их в Амане как в золотой клетке. С другой... С другой  - здесь все родное и безопасное, здесь мирно сверкают звезды, здесь мудрость тех же Валар способна оберечь от ненужных поступков, здесь столько всего произошло, столько памяти остается в этих землях, стенах, предметах!.. Тяжкий выбор - идти или нет. И каждый из них - И Куруфинвэ, и Индиль, и сын их Тьперинквар - уже сделали выбор.
В доме было на удивление тихо и пусто. Ничто не разгоняло темноты дрогнувшим пламенем свечи, не слышались голоса, приглушенное хихиканье или звонкий заливистый смех. Нигде не отдается эхом резкий восклик, никто не пробежит по изящно украшенным коридорам, опасаясь задеть какую-нибудь вазу, что вот уже в дребезги разбилась, вызывая недовольство хозяйки дома... Пусто и холодно.
Атаринкэ увлек ее за собою, держа за тонкую талию. Индиль особо и не противилась, охотно пойдя за возлюбленным супругом на кухню, где было также непривычно неуютно и пусто. Она на миг прикрыла глаза а потом открыла - нет, это не страшный сон. Это настоящая реальность. Дом давно уже стоит таким заброшенным - ровно с тех пор, как они перебрались в Форменос. Лишь последние дни он стал навещаться бывшими хозяевами.
Усевшись на стул, Суремель с любовью во взгляде следила за движениями князя нолдор. Все они были четкими и точными, отсутствовали спешка и суета, были знание дела и привычность движения. Вот в очаге разгорелось пламя, мирно потрескивая и бросая причудливые тени на стены. Вот по кухне разлился терпкий и любимый аромат душистых трав, размельченных в пальцах, а потом залитых кипятком... Стало тепло и уютно, а на губах девы нолдиэ появилась улыбка. Сейчас все то, что было вне стен кухоньки, было неважным, чуждым и неправильным.
- Спасибо, - сказала она. И на миг недовольно свела бровки - Куруфинвэ рядом не сел, а оперся об подоконник.
Пальцы обвили горячую кружку, впитывая в себя тепло завара. Индиль подняла ароматный квенилас, подула на горячую жидкость, боясь обжечься, и отпила немного.
- Неудивительно - в Амане в целителях нет большой нужды, да и искусство требует усидчивости, чего мало в Верных нашего Дома. - Сказала она. А в Эндорэ... Да, в Эндорэ, в условиях войны понадобятся много целителей, способных вылечить что-то большее, чем ушиб или царапину. Там это будет - пустяки. Будут раны и посерьезнее.

+1

8

В кухне висела мрачноватая, давящая тишина, и даже треск дров в камине не слишком разгонял ее. Куруфинвэ было почти все равно, он не был восприимчив к тяжелой атмосфере, но понимал, что Индиль должно было быть непросто. Что ж, совсем скоро они отсюда уйдут... кстати, где носит Тьелпе? Впрочем, сын все равно привез почти все вещи из Форменоса, как и он сам, так что пусть лучше помогает Нолдарану, дел сейчас предостаточно.
Он пил, не торопясь, обжигающе горячий чай, и думал о предстоящем пути. Допив, отставил чашку и стал прохаживаться по кухне, как всегда, когда размышлял.
- Ты права, и потому, боюсь, ты будешь нам просто необходима, - усмехнулся он и остановился за спиной жены, положив руки ей на плечи. - Не бойся, Индиль. Я же чувствую, как тебе неуютно. Отбрось страх и гляди вперед, не оглядываясь. Да, наш путь будет опасен, но я знаю тебя, ты не из робких. Мы выполним свой долг и отомстим Моринготто, а потом... потом начнется настоящая жизнь! Мы завоюем ее. Сами. Ради этого стоит бороться, родная.
Куруфинвэ слегка прижал к себе плечи жены, точно поддерживая ее. Конечно, хрупкой женщине было непросто расставаться с родным домом навечно, он готов был помочь и приободрить... как умел.

+1

9

Это.... Это было просто, понятно и даже в какой-то степени очевидно. У Индиль хватило усидчивости, чтобы изучить навыки целителя, впитать их в себя и сохранить в памяти, потом отражая в работе рук. Хотя она тут была не из лучших - но в знании трав ей сложно было найти равных среди нолдор. Она любила природу, любила постигать ее тайны, сокрытые от непосвященных. И постигала, приподнимая полог, ступая в загадочный мир. И не только растения стали предметом ее изучения - и животные тоже. Отличала по голосу Суремель разных пернатых, по следу могла отличить разных животных... Сродни это было охотничьим навыкам, но Индиль и охотницей не была.
На плечи легки руки. Любимые, родные. Готовые в любом миг защитить и поддержать. Индиль положила на одну руку свою ладонь, другой продолжая держать кружку, что дном стояла на коленях. Вслед словам Куруфинвэ упал тяжкий вздох. Кружка с недопитым квениласом была отставлена прочь. На миг тонкие пальцы сжали пальцы нолдо, а потом ладонь девы соскользнула с его руки.
Суремель встала и прошлась. Увы, все было совсем не так, как хотел Куруфинвэ. Увы... Хорошо, что сейчас здесь не было их сына - только помешал бы собраться с духом. Нолдиэ и так было тяжко - час расставания был близок. Остановившись, Индиль подняла взгляд серо-зеленых глаз на мужа. Верно, и так уже все понял.
- Я понимаю, что мои знания могут пригодиться там, на тех берегах... - Начала она. - Но в кое-чем ты ошибаешься. Быть может я и не из робких, но есть те, кто куда как сильнее меня духом. И телом. Прости, Куруфинвэ, но не мой это путь. Я его не преодолею, хоть ты и будешь рядом со мною. Я не хочу ступать навстречу войне, что вы так жаждете, но в тоже время сама горю желанием мести. Только я не смогу... - Индиль понимала. Это не ее борьба. Она не сможет. Только навредит.
...Лилия - хрупкий и нежный цветок. Даже можно сказать тепличный. И капризы природы не для него. Вот и Индиль - матушка была полностью права, так называя свое дитя. Она в имени отразила характер дочери...

+1

10

Вместо того, чтобы ответить ему, Индиль тяжело вздохнула и встала. Куруфинвэ убрал руки, не желая мешать ей, и молча наблюдал за движениями жены. Ту явно тяготило что-то.
Да, слова ее прозвучали несколько неожиданно. Атаринке нахмурил брови и чуть прищурился, но еще не был по-настоящему разгневан. Наверное, он подспудно ожидал от жены именно такого ответа, поэтому и пытался убедить ее все это время...
- Ты просто не веришь себе, Индиль, - спокойно отозвался он. - Зря. Ты сама не видишь предела своих сил. Уверен, ты сможешь выдержать путь, не так уж он и страшен будет. Если не ради себя, то для меня и для нашего сына. Не хочешь же ты покинуть его?
Как ушла его собственная мать. Предала отца, предала их всех из слабости и нежелания менять привычный жизненный уклад. Нет, Индиль не такова. При всей своей вспыльчивости она - преданная супруга.
- Я всегда помогу тебе, если ты пойдешь за мной, - пообещал он. Мужчине Куруфинвэ не спустил бы столь долгих колебаний, но с жены спрос был не столь уж строг. Конечно, ей трудно, он готов был понять и даже простить эти метания - при условии, разумеется, что та выберет в конце концов верный путь.

+1

11

По стенам плясали причудливые тени от огня, что жарко горел в очаге, потрескивая съедаемыми поленьями. Индиль на миг прикрыла глаза, вслушиваясь в этот треск, представляя себе, что это треск бревен, сожженных ярким огнем. Но не здесь - там. Здесь камень был основой родному гнезду, ему не поддаться языкам пламени. Там же - там первым приютом и вовсе будут объятия мужа да плащ на плечах.
- Нет, Куруфинвэ, это ты не представляешь предел моих возможностей, - проронила Суремель в ответ. - Ты думаешь, что они выше, но вот - я остановилась. Дальше мне уже не пойти, хотя я мечтаю об этом, но одно - это поход по Аману, другое - поход на войну. Я не хочу ее видеть, ибо она уже начала разрушать мир меж нолдор, сея рознь. Мне уже достатоно - я не готова видеть большую боль. Да, я хочу быть рядом с тобой, с тобой и нашим сыном. Но ты уходишь - потому что отец тебе дороже. А Тьелперинквар... Дай ему тот выбор, который он сделает сам. Позволь ему самому выбрать тот путь, по которому пойдет он - и быть может, мне не придется разлучаться с вами обоими. - Она все это время смотрела на своего мужа. Хотя Индиль чувствовала, что ответ ей известен. И это делало горечь на сердце еще горше.
- Я не сомневаюсь в этом, любимый. Но я не могу. - Она опустила голову. Ему не понять. Никогда ему этого не понять, что переступить порог этого дома в последний раз нолдиэ просто не сможет. Может быть физически все это ей под силу, но морально она не может уйти. Просто не может.

+1

12

Куруфинвэ готов был спорить, убеждать, уговаривать даже - если бы Индиль не упомянула сына.
Лицо нолдо застыло ледяной маской.
- Что ж, ты сделала свой выбор, Суремель, - бросил он. - Значит, я ошибался в тебе. Ты слишком слаба, чтобы сбросить с себя оковы, ты предпочтешь покой клетки воздуху свободы. Чего еще я мог ждать от женщины?
Он не шевелился, так и стоял, опершись ладонями о спинку стула и глядя прямо в лицо жене.
- Разумеется, мой отец, мой король, мой народ и моя свобода дороже для меня, чем твои страхи.  Если бы ты хотела быть со мной, ты бы пошла за мной, так не строй из себя оскорбленную добродетель.
В его голосе не было ни злобы, ни обиды - лишь бесстрастная констатация фактов.
- Мой сын, - он не выделил голосом слово "мой", для Курво и без того было очевидна эта принадлежность, - силен и тверд духом, как весь наш род. Я не стал бы принуждать его ни к чему - мне нужен не раб, но эльда, сильный духом и разумом. Таков мой сын, Куруфинвэ. Он сделает единственно возможный выбор для мужчины, воина и принца нолдор.
Окинув жену ледяным, презрительным взглядом, Куруфинвэ развернулся и направился к выходу. Он шел неторопливо, давая Индиль последнюю возможность переменить решение и догнать его. Наверное, то было неосознанно, ибо Атаринкэ нечасто менял принятые решения. Но все же неожиданная разлука была очень, очень болезненной, хотя сейчас он не позволял себе и думать о случившемся. Осмыслить произошедшее еще будет время - в пути хотя бы.
Он набросил на плечи плащ, взял шлем и распахнул дверь на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя. Куруфинвэ рассмеялся хриплым, лающим смехом.
- Ну что ж, Аман, прощай! Я ухожу налегке, ничего не оставив здесь.

+1

13

Она ожидала всего. Всего что угодно, но только не этого. не этого лица, застывшего ледяной маской, не этого равнодушия, буквально пропитавшего слова дорого мужа. Ни этих колких слов, больно ранивших душу Индиль, задевающих ее чувства. Впрочем, этого тоже можно было ожидать - ее муж был таким. Он мог отказаться от чего-то дорого сердцу, чтобы добиться своей цели. Просто... Просто нолдиэ до последнего держала в сердце веру в то, что Курво останется. Он и их любимый сын... Наверное, именно от того, а не от резких слов, звучавших в полном молчании, по щекам чертили соленые следы горькие слезы, которых Индиль не могла сдержать. Наверное от того во взгляде была боль, которую Куруфинвэ, верно, и не заметил...
Сколько льда и презрения! К ней! К той, которую он называл свою женой! Индиль не верила, не хотела верить. От слова совсем. Но не бросилась на колени, умоляя остаться, умоляя простить или хотя бы оставить сына, не стала что-то делать, просто молча глотая все то, что вещал любимый супруг. Гордость? Может быть она сыграла не последнюю роль. Очень даже может быть...
А потом он ушел. Суремель слышала его последние слова, и это еще горше сделало горечь в сердце нолдиэ. Ничего здесь не оставив... Ничего... Неужели, так просто? так просто отказаться от всего родного и любимого? От дома, от жены, от друзей, что не идут следом? Неужели нет ни капли сожаления или грусти от этого? Любимым Куруфинвэ Атаринкэ движет лишь пламень да месть, что сжигают все остальное дотла? наверное, это так...
...Индиль на коленях сидела на пороге, провожая взглядом того, кого любила. Любила, любит и будет безоглядно любить ни смотря ни на какие слова и поступки. Она едва дошла до дверей, ноги подкашивались, в глазах темнело. Тонкие пальцы впились в дверной косяк, но боль физическая могла вернуть в реальность и заставить поверить в происходящее. Все было страшным сном, который как омут лишь еще глубже затягивал..
- Я не говорю - прощай, я говорю - до свидания, meldo... - Прошептала Суремель, когда фигура нолдо скрылась из виду. И теперь стало пусто в сердце. Холодно. Пусто. Безразлично. И слезы на глазах высохли, лишь такой же пустой взгляд, как и сердце. Он ее бросил. Одну. Одну - в этом хаосе и безумии. Тем самым придав ее... И сын - даже не зашел попрощаться. Как они могли? Но не было злости или ярости - лишь горечь да пустота. И грусть. Как так можно? Она не понимала. Просто не понимала...

+1


Вы здесь » Эндор » Безобоснуйные эпизоды » Мы разошлись, как в море корабли! (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC