Эндор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эндор » Архив отыгрышей Тёмного Блока » Чрез тернии к... звездам? 4 год Солнца, зима - сыгран


Чрез тернии к... звездам? 4 год Солнца, зима - сыгран

Сообщений 1 страница 30 из 47

1

Годы: 4 год П.Э., зима
События: Тхурингветиль в очередной раз приходит в камеру к Раумо. На этот раз уже с более дельными мыслями.
Действующие лица: Тхурингветиль, Раумо
Предшествующие события: -
Предшествующая тема: -
Соответствие канону: да
Соответствие игровому моменту: да

Теги: 4 год Солнца,зима,сыграно,Темный блок

0

2

Двое орков распахнули дверь темницы, в которой был заключен нолдо. Его бесцеремонно подняли на ноги и потащили прочь из камеры. В другую. Когда привели, то оставили одного. Почти... Еще одно лицо было не то чтобы невидимым, просто лежало белой шкуркой у стола, лениво приоткрыв глаза при виде вошедшего. В комнате, где оказался нолдо, помимо белой волчицы были еще и прочие предметы обстановки - стол, шкаф для карточек и бумаг, у противоположной стены, точнее, в противоположную стену были впаяны железные кольца в количестве двух штук, рядом с ними на каменном полу покоились цепи и кандалы, и там же, на столике, были аккуратно разложены предметы, призванные служить надежными инструментами во время допроса несговорчивых эльфов. Но вот только не это интересовало Тхурингветиль. И не поэтому она объявилась за нолдо спустя четыре или пять месяцев, что они не виделись. Помещение было без окон и сопряженных дверей, а в единственной отчетливо повернулся ключ, отрезая пути к отступлению - один фиг выбьешь. А если и выбьешь - убежать нет шанса - там же, за дверью, Ангбад со всеми вытекающими. Впрочем, здесь тоже не валинорские кущи.
Все это время майэ пропадала по своим делам и на своем месте - на Западном Пределе, а потому ходу в Ангбадские застенки у нее не было. Но ей когда-то дали игрушку, дали почувствовать над ней власть. а так как у Раумо - так звали ту самую игрушку - срок пленения привысил два года. а ничего толком он не сказал, то ценности как "язык" он уже представлять не мог. По этой причине ему уже давно грозила ссылка на рудники. Чего не происходило по воле и влиянию майэ Тхурингветиль, не желавшей так просто расставаться с тем, что уже стала считать почти своим. И плевать, что он ей не принадлежал. Это носило относительный характер "пока", ибо темная майэ не привыкла сдаваться, а уж тем более отдавать так просто то, что, по ее мнению, было ее. Или почти ее. Этот нолдо сумел заинтересовать светловолосую, сумел чем-то "зацепить", а потому она пока что и пыталась сохранить над ним свое влияние, благо ее авторитет подобное пока что позволял. Но всему всегда приходит конец. Абсолютно всему - вот и сейчас тот критичный срок, в который должна уложиться темная в процессе полного присвоения Раумо себе, если не хотела бы увидеть его имя в списках тех, кто бодрым шагом шел на рудники. На свою верную, долгую и мучительную погибель. Она решила дать шанс этому представителю остроухого народа. Шанс спасти свою шкуру или умереть хотя бы не так мучительно, но нолдор - гордые. И этот - не исключение. Он уже успел это продемонстрировать.
Пламя факела рванулось и притихло. Тиль же смотрела, наблюдала на эльфом, ждала того, что он предпримет, пока что изображая, при этом весьма правдоподобно изображая, из себя обычного волка, приставленного для охраны добычи. И думала над тем, как бы извлечь для себя поболее пользы. Думала и ждала, не выдавая себя. Даже прикрыв глаза и просто слушая. Как окружающий мир, так и его Музыку, чутко улавливая любые отголоски и Ноты.

+1

3

... Дверь позади резко захлопнулась, лязгнул замок. Оставшись один-на один с тьмой и собственными мыслями, Раумо, цепляясь ногтями за каменую кладку, добрался до стенки и со стоном сполз по ней. Изувеченные ноги слушались плохо, хотя над ними давеча и трудился какой-то костоправ. Вправлял жёстко, ничуть не заботясь о чувствах пленника - и также бездарно. Новенький, наверное... Или так ему давали понять, что он, Раумо, не представляет больше  для них никакого интереса как носитель информации. "Носитель информации"! Раумо засмеялся с иронией-но тут же по лёгким словно полоснуло острым ножом, и эльф закашлялся, согнувшись в три погибели.
Несмотря на долгие годы пребывания здесь Раумо не утратил присущего ему сарказма. Только он и спасал рассудок в мрачной череде каждодневных, многочасовых пыток. 
Долгие годы? Кажется, Раумо только сейчас осознал, что давным-давно потерял счет времени во тьме. Первое время после плена он пытался считать дни по своим биологическим часам: засыпая и просыпаясь в одно и то же время. Но эта роскошь продолжалась недолго-двое или трое суток-пока там, наверху, должно быть, решали его судьбу...
Откашлявшись и мало-помалу придя в себя от раздирающей тело привычной боли, Раумо осмотрелся. Всё та же  пыточная. А на что он рассчитывал? На личные покои Врага Мира с бадьёй с горячей водой, личным лекарем и столом, ломящемся от яств? На такую роскошь могли рассчитывать только эльфы-ренегаты, да и то не все. Те, кого проклятый владыка проклятой крепости удостаивал своим вниманием. Так это было или не так-сам Раумо не знал, только ловил и обрывки информации от эльфов, собратьев по несчатью, на короткое время оказывавшихся его соседями по ту сторону решётки, отделявших камеры друг от друга. Только о жизни в Ангбанде. На расспросы о том, что делается в лагере нолдор, был наложен негласный запрет, хотя это и только это интересовало сейчас Раумо больше всего. Но он не хотел, чтобы его информационный голод и болтливый язык открыли Морготу больше, чем тот может ведать. 
...Не знал-да и не хотел проверять. Вряд ли его персона заинтересует Моргота. Вряд ли. К его, Раумо, счастью!
Хотя, его персона уже удостоилась внимания -кого-то из важных особ, приближённых к Тёмному Вале. Та женщина, что приходила к нему... Безусловно, не последняя в иерархии Ангбанда. Раумо заключил это по тому, с каким почтением относятся к ней стражники. Удостоился внимания... Раумо не мог не провести связь между участившимися визитами неизвестной гомтьи и  тем обстоятельством, что на пытки его стали забирать реже. Значительно реже.
Но последние несколько... (Месяцев? Лет?) женщина не показывалась, и это обстоятельство не могло не радовать Раумо. Первые её визит-другой казались даже забавными. Пленнику хотелось понять, что же хочет он него новая гостья, какие методы собирается применить для выведывания информации, и сумеет ли он совладать с необычным допроссиком. Но мало-помалу на смену интересу пришло непонимание - и даже ужас. Женщина не интересовалась ничем. Ничем всерьёз. Казалось, ей доставляет удовольствие сама беседа. Правда, пару раз она спрашивала что-то о численности войска-но когда Раумо угрюмо замыкался, не желая отвечать-не сильно-то и настаивала.
Пару раз Раумо так и подмывало спросить в  лоб свою странную визитёршу:что ей надо? Спросить, получить мягкий укор в дерзости - и быть измордованным до потери сознания, как всегда поступали с теми, кто осмеливался скалить зубы на ангбандских прихвостней. 
Но Раумо не спросил. Не потому, что боялся боли. Он уже привык к ней и даже находил порой особое удовольствие в том, чтобы дерзить. Дерзить, подспудно ожидая того, что однажды оскорблённые не удержатся и забьют его до смерти. Боялся получить ответ и тем самым наладить контакт. Уловить сочувствие в холодных глазах. А налаженный контакт - первый шаг, что ведёт к предательству. Первая заповедь любого пленного: "НЕ ВЕРЬ!" Не верь сладким речам, что тебя пичкают твои надсмотрщики. Не верь показному сочувствию. Не верь посулам. Не верь словам о том, что тебя предали. НЕ ВЕРЬ!
Мысли его вернулись к окружающей действительности. Привычная пыточная (сколько он их успел повидать на своём веку?!)... Привычная-да не совсем. С новым элементом декора-громадным белым волком, лениво прикорнувшим у массивного стола. Один из тех, что заняты отловом пленников  и их охраной.  Раумо прикрыл глаза. Вот и вторая странность за сегодняшний... День? Ночь? Первая странность заключалась в том, что его, хотя и к оковах,  втолкнули в абсолютно пустую пыточную, где не было ни палача, ни допросчика, ни орков.  Ну допросчик, понятное дело, задерживается. Мало ли у него кроме Раумо пленников? А где обслуживающий персонал? Как же он, Раумо, по ним соскучился! 
Волк... Раумо облизал разбитые в кровь губы. Натаскан, поди, эльфов ловить... Вцепится в горло-и будет ждать прихода хозяев. А если  разозлить? Попытаться прикончить? Вряд ли животное, озабоченное борьбой за собственную жизнь, будет контролировать силу сжатия челюстей. 
Раумо напрягся. Сосчитает до десяти - и бросится. 
Один...Два... Три...

+3

4

"Забили, изувечили. Сломали игрушку! Мою игрушку! И лечить толком не стали... Твари. - Негодовала Тхурингветиль. - Но ладно, может так статься, что их действия мне только на руку сыграют", - но все-таки Таринвитис не была довольна тем фактом, что того нолдо, за которым она старалась приглядывать как можно чаще, за те месяцы ее отсутствий опять сломали до малоузнаваемого состояния. Волчица фыркнула, недовольно махнула шикарным хвостом, перевела взгляд на эльда. Тот погрузился в собственные думы, а потом поднял на нее свои глаза, в которых интерес смешивался с ненавистью, безразличие - с мыслью "Что делать дальше?". Ну-ну, пусть думает. Порой сия операция вполне полезная.
Волчица зевнула, широков раскрыв свою зубастую пасть и с лязгом ее закрыв. Поднялась, отряхнулась, лениво пошла вдоль стола, долшла до края, цокая когтями по каменному полу и... цоканье очень уж неожиданно сменилось легким шагом. Она была одета в черную свободную рубашку, черные штаны из кожи, на ногах были легкие сапоги. А вот плащ покоился на спинке стула, там же лежала скрытая от глаз посторонних сумка, в которой Тиль носила все, что нужно было при срочной необходимости. Ведь ее могут вырвать откуда угодно и на сколько угодно. Бросив мимолетный взгляд на нолдо, она слегка вмешалась в его ауру, вплетая поддерживающие в более-менее вменяемом состоянии и слегка снимающие (или притупляющие - по ощущениям) боль нотки. Потом легким и изящным движением вытащила из сумки флягу и, отвинтив крышку, сделала глоток.
- Сам сядешь, или будешь с пола разговаривать? - Поинтересовалась темная, кивнув на стул около стола. Она оформила в своих мыслях тот ток беседы, который предполагала вести, сделав опорными точками вопросы, предворяющие крайне "хорошую" новость, а потом будет уже чистой воды импровизация. Тхурингветиль подошла к нолдо и дала ему открытую флягу. - Пей. - Ей нужна была конструктивная беседа. Ее в данном состоянии нолдо вряд ли вытерпит до конца. А вот этого майэ Ангбада нужно совершенно не было. Во фляге было вино хорошего качества (ну какое же еще?) с травами, названия коих Раумо знать не мог - часть из них Тиль собирала недалеко от Твердыни (точнее, в ее дальних окресностях - но для майэ это не далеко), часть вырашивала сама, просиживая часами в лабораториях и саду, выводя нужное ей свойство растения. Вино было горьковатым на вкус, но придавало сил, да и просто было хорошим питьем. Не родниковая вода, но...

+1

5

Полуприкрыв глаза, Раумо наблюдал за волком и медленно отсчитывал про себя: "...четыре...пять... шесть...", набираясь сил и духа для решающего прыжка. Желание покончить со всем разом было настолько велико, что ослабевший пленник и помыслить не мог о неудаче.
Но когда он произнёс "семь"-произошло нечто невероятное, поразившее Раумо до глубины души и навсегда отбившее у него веру в добрые помыслы и благосклонность Валар. Волк лениво встал, потянулся маняще - словно дразнил пленника - сделал несколько шагов и превратился в ту, кого Раумо боялся, не понимая, и оттого  надеялся больше никогда не увидеть. И тогда нолдо чуть не взвыл от злобы. В эту минуту он ненавидил женщину, как никогда! Так обнадёжить-и так обмануть!
Первым порывом было придушить эту тварь - но уже в человеческом облике. "Тогда уж точно убьют, никуда не денутся!" Раумо резко встал, подаваясь вперёд, но тут внезапная  боль в изувеченных ногах скрутила его, пронзив всё нутро, и нолдо рухнул на каменный пол, в мыслях проклиная и Ангбанд, и обманувшую его надежды женщину, и коварную удачу, показавшую издали пряник и тут же прощально помахавшую в насмешку белым платочком.
Он лежал на холодных камнях, изнемогая от бессилия, и вдруг почувствовал, как боль стала отступать-медленно, шаг за шагом оставляя позиции, не желая сдаваться без боя. Эльф поднял голову - и уткнулся взглядом в сосредоточенное и отчего-то рассерженное лицо женщины. "Неужели догадалась, что убить хотел? Оно и к лучшему... Доложит, куда надо" .
- Сам сядешь, или будешь с пола разговаривать?-раздался по каменному мешку полный сарказма голос. Раумо оскалился, огрызнувшись, и вернулся в своё исходное состояние-уселся, опершись на стену.
 "Не догадалась... Что ж не везёт-то так?" -подумалось с усталой обречённостью. Но тут же упаднические настроения сменила другая мысль-настырная, тревожная:  "Что ей надо на сей раз? " . Раумо отчётливо понимал: впереди его ждёт разговор, куда более содержательный и насыщенный, чем был до того. И одними словесными беседами, судя по окружающей обстановке, дело не ограничится...
А ведь я был прав!  -мысленно поаплодировал себе Раумо, увидев, как почти у самых губ замерла фляжка.- И персональный лекарь, и стол... Теперь только бадьи с горячей водой не хватает!" 
От фляжки исходил какой-то незнакомый запах, перебиваемый ароматом вина, и Раумо насторожился. Какими зельями поят здесь, он знал не понаслышке. Что намешано в проклятую флягу? Снотворное? Зелье, вызывающее видение и заставляющее поверить, что перед тобой самый близкий тебе эльф? Отвар, вынуждающий отвечать на вопросы правду, только правду и ничего кроме правды? (говаривали, и такое есть...) Подумаешь, что сама пьёт! Видать, привычная...
- Нет, спасибо!-холодно отозвался нолдо.-Я сыт. Напоили меня тут недавно... ("И ведь не соврал. Два или три ведра воды вылили - пока не очнулся" ) А вот второе твоё предложением приму. Сяду.
Он выпрямился во весь рост, закусив губу, и не без удовлетворения отметил, что возвышается над своей тюремщицей  на две головы. Это давало хоть небольшое, но преимущество в чисто моральном плане, и Раумо не замедлил им воспользоваться. Даже когда он сел, их глаза  находились на одном уровне.  Что же, будем вести разговор на равных... До определённого момента. 
Саркастически улыбаясь, он закинул ногу за ногу, скрестил руки на груди, подсознательно отгораживаясь от странной  тюремщицы, и попытался придать лицу то тупое, равнодушное выражение, которое частенько натягивал, как маску, стремясь то вывести из себя допросчика, то скрыться за стеной напускного непонимания.

+2

6

Между своими раздумьями Тиль таки наблюдала на этим непокорным эльда. Тот пытался что-то сделать, при этом явно безуспешно. Изувеченное тело отказывалось толком слушаться, явно желая только одно - отдыха. Ну почти одно - еще и покоя. Длительного. Такого дать не могли. Пока что, но у нолдо был шанс, который выпадает действительно единицам. Майэ прислушалась к Музыке Раумо. Он злился, пытался найти в себе силы, противился, не сдавался... За что получил мысленные аплодисменты от темной майэ. Она уважала своих противников, если те оказывались достойными личностями. Как Раумо - столько стерпеть!.. Впрочем, ему еще повезло, если так можно выразиться. Мало какому эльда выпадало оказаться под влиянием одного из Лордов или Леди. Но раз оказывались... Обычно майар Ангбада не спрашивали пленников - хотят они или нет. Тхурингветиль могла поступить точно также, но ей нужно было услышать мнение самого ее "подопечного". Зачем? А Моргот ее знает. Прихоть - не иначе. Возможно, какие-то принципы, продолжавшие жить в душе у майэ еще со времен ее бытности в Валиноре. Но то, что ей скорее всего понадобится просто услышать мнение - это факт. Они поговорят и майэ решит, что делать дальше. Нет, не так. Она уже решила. Для себя. В итоге Долтевиль просто поставит Агалоса в известность о своем решении. Если сегодня не разочарует окончательно и бесповоротно. Если... Вечное и шаткое, как оно только живет?
А вот кое-кто не поверил в искренность темной майэ, не пожелал принимать от нее питье, которое не было даже подачкой или какой-то данью уважению, которое сама Тиль проявляла таки к данному, конкретному нолдо. Дева приподняла бровь в немом удивлении, но не стала ничего предпринимать. Не ее уровень. Хоть сядет - и на том спасибо. Обоим удобно будет вести разговор. Главное, чтобы он не пошел галопом - ведь ей сегодня еще вечером опять лететь на Предел... Такие решения не принимаются в спешном порядке. Она не собиралась его упрашивать или заставлять - не хочет, и не надо. Не доверяет - это было естественным. Очень даже естественным по отношению к ней. Она его в чем-то то ли разочаровала, то ли разозлила, ибо подобные нотки скользили в его личной музыке. И нолдо их не скрывал - до поры, до времени.
- Да пожалуйста, - фыркнула Таринвтис в ответ на холодный тон Раумо, завинчивая крышку фляги и убирая ту в сумку. Пламя факела дернулось, но потом вновь продолжило ровно гореть. "Сквозняк... Или нервы у кого-то..." - Мысли-мысли-мысли никакого действия! Никакой выдержки с этими пленниками, на них терпения не напасешься - все характер показывают, лешая себя более комфортных условий и соглашений. Глупцы...
Скрепя сердце - не иначе - пленник поднялся. И оказался выше майэ... Прилично выше. Впрочем, темную этот факт абсолютно не задел. И пусть, что ей придется поднимать свой взор, дабы видеть лицо нолдо. Она ничего против не имела - привыкла уже, ибо даже орки зачастую превосходили Хранительницу Западного предела по росту. Между тем нолдо нагло расположился на стуле, чем удивил и несколько разочаровал Тиль.
"Переборщила с поддержкой? Слишком... много? Пес с ним... К делу! Хватит медлить, и так слишком много времени утекло." - Подумала майэ, цепляя на лицо холодную маску невозмутимой спокойствия и вежливости. Тхурингветиль села за стол, опять таки оказавшись ниже нолдо. Откинувшись на спинку стула и скрестив у груди руки, майэ миг помедлила, а потом начала обыденным голосом:
- Вижу, не сломали твою душу и не умерили пыл гордости в темницах. Похвально, похвально, - на миг на губах зазмеилась нехорошая, предвкушающая улыбочка, - но перейдем к сути. Так... Ты у нас сколько лет уже в Ангбаде? - То, что как минимум три, майэ и так знала. А учитывая тот факт, что он нолдо, то Раумо мог находится всего четыре. Но начать разговор именно так было обязательным. Плохую новость будет Тхурингветиль подводить постепенно. А может в лоб? Нет... В лоб не надо...
- К какому Дому принадлежишь? - Продолжила обыденный опрос темная прислужница Моргота. Их наверняка задавали Раумо, но так было правильнее. - Сколько раз пытался бежать? И... на сколько успешно? - Льдисто-голубые глаза в упор смотрели на Раумо. Своей маской у нолдо было мало шансов провести майэ. Он не первый год в темницах. Далеко не первый... И уже не так хорошо сдерживает эмоции за стеной отчуждения. А уж Музыка-то точно все скажет - главное уметь слушать. А это Тиль умела очень хорошо.

+1

7

Кажется,  поведение Раумо застало женщину врасплох. Что удивительного? По странной ли случайности или преследуя какие-то свои цели, женщина появлялась как раз тогда, когда он приходил в себя после долгого и плодотворного общения в пыточной (плодотворного для него, разумеется-допросчик уходил вряд ли более информированным, чем пришёл). Тогда Раумо был слишком слаб, чтобы встречать гостью со всей язвительностью своей натуры; сейчас, между пытками и беседой прошёл приличный промежуток времени, да и женщина, сама того не подозревая, совершила ошибку, заставив его почувствовать себя лучше и Раумо огрызнулся в полную силу, а женщина... Растерялась? Обиделась? Что встала в защитную стойку-было видно невооружённым глазом. Из-под маски милой и доброй очаровашки показались знакомые клыки палача, и Раумо расслабился. Игра входила в привычную колею.
"Никак, обида взяла, что взрослые дяди развлекаются, а тебе не дают? Во взрослые игры поиграть решила? Вкуса чужой крови отведать? Как же ты можешь? Ты же ЖЕНЩИНА!"
И даже вопросы, что она задавала, Раумо слышал не в первый раз. "Инструктаж они там проходят, что ли? Зазубривая вопросы, которые следует задавать всем без исключения?"
-   ...Ты у нас сколько лет уже в Ангбаде?
"Глупее ничего нельзя было спросить? Как могу ответить я, живущий здесь, в подземельях,  в вечной тьме, сколько там, наверху, сменилось лун?"
- Я попал в плен, когда в бою прикрывал своего сюзерена. Какой  год нынче - я не знаю. "И не буду спрашивать, хотя хочу узнать до безумия. Третья заповедь томящихся в Ангбанде: "НЕ ПРОСИ!" Не проси дать тебе еды или воды. Не проси рассказать тебе о том, что творится за стенами тюрьмы - иначе ты попадёшь в психологическую зависимость от того, кого просишь..."
-   К какому Дому принадлежишь?
На четвёртом или пятом допросе, на очной ставке, его опознали как третьедомовца. Усмехаясь, комендант сказал, что он, Раумо, проболтался о том же в бреду. Станется - а вдруг лжёт?
- Я Верный Третьего дома,-коротко ответил он. "Верный Третьего дома!"-повторил он мысленно, чувствуя, как теплеет на душе. "Верный Третьего дома!" Только это светлое воспоминание, лучиком во Тьме, и помогало Раумо не отчаяться в самые страшные, томительные и безнадёжные минуты его жизни. Верный Третьего дома. 
Верный!
   - Сколько раз пытался бежать? И... на сколько успешно?
Женщина даже не спросила, пытался ли бежать. Просто спросила-сколько? Как само собой разумеющееся. И Раумо приосанился: значит не пал дух героизма в нолдор, если каждый в Ангбанде считается нормой, что каждый из них пытается бежать. Но затем на смену гордости пришла горькая ирония:  да они тут, поди, и ставки принимают, до какого закоулка в Ангбанде сумеет доползти беглец...Кто же нажился на нём, Раумо?
- Число моих побегов ты можешь счесть по шрамам на моей спине,-буркнул Раумо.-Я уже и сам потерял им счёт...
И стражники потеряли. Только навесили ярлык "буйный" и с недавних пор укоротили цепь в стене до такой длины, что Раумо едва-едва сидел, а уж про "лежал" и говорить не приходилось.
- Что до того, насколько успешно...-повторил Раумо всё с той же с горькой иронией.-О, так успешно, что нынче нежусь под благостным солнцем в обществе своего сюзерена и тешу его рассказами о прелестях жизни в Ангбанде. 
И снова, как и при упоминании Третьего дома, теплота... Воспоминания о том, кого он нынче называет сюзерен... Маленький мальчик, ползающий по полу и так и норовящий залезть ему, Раумо, на колени. Упёртый малыш. Далеко пойдёт.
Если не остановят раньше...

+1

8

На данном этапе Тиль было совершенно все равно, что там думает этот эльда. А вот то, что он огрызается, и то, что пытался показать свой сарказм, радовало темную майэ. Ведь это могло означать то, что его пока что не трогают. Почти... Ровно на столько, чтобы он смог найти в себе силы на подобные ответы. да, и собственно, вести себя не как пленник. Слишком уж... По-хамски? Но пусть, пусть... Всю спесь с него еще успеют сбить. Или она, или надзиратели.
- Я попал в плен, когда в бою прикрывал своего сюзерена. Какой  год нынче - я не знаю.
- А узнать хочется, видно невооруженным взглядом, - усмехнулась Долтевиль, решив таки не молчать на счет даты. Пусть знает - полезно для дальнейшей беседы. - То был первый год, когда ты попал в застенки Ангбада. Сейчас уже четвертый. Сложить-вычесть сам сможешь, или уже не в состоянии? - Тиль и издевалась, и в тоже время говорила то, по чему так истосковалась душа эльфийская - новости из-за стен Ангбада, куда путь для нолдо был прегражден и пленителями, и стенами, которые просто так не минуешь, и стражей, смотрящей внимательно (а порой и не очень) по сторонам. Она еще много чего знала об жизни нолдор в их лагере. И часть могла рассказать - потешить собственное любопытство, собственное самоболюбие да подразнить некоторых ушастых.
- Я Верный Третьего дома, - а майэ только кивнула на это. То был просто дежурный допрос. И судя по тому, что нолдо слышал его не в первый раз, допросчик из некоторых темных и зубастых был аховый, то есть абсолютно никакой. Вот поэтому иль тут и не обиталась по сути своей, предпочитая заснеженные равнины и радости пути-полета.
- Язви, язви. Столько - сколько душе угодно. - Ее не трогала чужая язвительность. Иммунитет был более ем в пригодном состоянии на данный счет. Она бы и своей могла отравиться, но все тот же иммунитет не позволял. - Только все равно новости у меня мало чем хорошим отдают. Между тем Тхурингветиль чувствовала, что собственное Нот Музыки Раумо крепнут. Видимо, вспомнил что-то хорошее, доброе и светлое - иначе и быть не могло. ну что ж, пора разрушить чужие мечты о дом, радости, покое - их у Раумо уже никогда не будет. Нет ему пути обратно. Совершенно нет.
- Вот только твой язык тебя вряд ли спасет от рудников и шахт Ангбада, в кои ты должен отправиться в течении нескольких дней.
- Как и все - лишь по частям. Самое плохое она ему уже сказала. Надо ждать реакции. - Там не будет больше пыток. Только труд. На благо Ангбада. Как перспектива?

+1

9

Кажется,  все мысли Раумо были написаны у него на лице. По крайней мере о том, что ему страстно хочется узнать, какой сейчас год-хоть что-нибудь оттуда, с воли!-женщина прочла, не задумываясь.
- А узнать хочется, видно невооруженным взглядом, - обидно усмехнулась она. - То был первый год, когда ты попал в застенки Ангбада. Сейчас уже четвертый. Сложить-вычесть сам сможешь, или уже не в состоянии?
Три года? Он провел здесь три года! ВСЕГО три года, хотя Раумо казалось, что минули века. Хотелось застонать, завыть... Да что толку-то?
- Язви, язви. Столько - сколько душе угодно. Вот только твой язык тебя вряд ли спасет от рудников и шахт Ангбада, в кои ты должен отправиться в течении нескольких дней...
Вот оно, значит, как... Раумо пристально посмотрел на женщину и решил в задумчивости, что поторопился, связывая её незримое влияние с тем, что  число дней, проведенных в камере, в гордом одиночестве, стало значительно превышать число дней, посвященных общению в пыточных. Его, Раумо, просто сочли непригодным для дальнейшего использования-вот и всё. Как источник информации он оказался совершенно бесполезен(чем и гордился). Странны две вещи-что сразу в расход не пустили и что тянули так долго. Хотя... И нолдо хмыкнул, не сдержавшись. Чего гробить дармовую рабочую силу? Хотя из него теперь работничек-что из черепахи скороход!
Что до второго-то Раумо казалось, что в последнее время он служил более наглядным пособием для неопытных палачей-практикантов и средством удовлетворения чудовищных кровавых инстинктов отдельных допросчиков. Раумо мог понять многое в жизни, но жестокость ради жестокости, ради получения удовольствия была выше его понимания, противна разуму, привыкшего к мирной  жизни в Амане. 
 Там не будет больше пыток. Только труд...
Раумо опустил голову, боясь, как бы блеск глаз его не выдал. Многие нолдо, с которыми он виделся-пусть мимоходом, пусть через решётку-говорили о шахтах Ангбанда с нескрываемым ужасом. Шептали, что путь оттуда один - к Намо. Долгий и мучительный. 
Пути к Намо Раумо не боялся, а если вспомнить недавнишние свои мысли - то и желал. Желал так страстно, как, казалось, не желал ничего более. Но мысли его сейчас были не о скорой гибели от рук надсмотрщиков.  Среди многих его невольных соседей, напуганных ужасами рудников, находились двое-твое, которые передавали шёпотом только одно слово: "Побег". Из темниц Ангбанда, из проклятых железных клеток сбежать нельзя. Из рудников можно. Имена счастливчиков передавались из уст в уста, заучивали, как молитву. Немного. Один на...десяток? Сотню? Но ведь были же! Он, Раумо, три года выдюжил в подземельях Ангбанда-неужели не справится с рудниками? Он сбежит оттуда, сколько бы препятствий на пути не стояло-сбежит к солнцу, к свету, к своему сюзерену, чтобы, набрав сил, вернуться и бить вновь и вновь проклятых тварей, мстя за муки нолдо - свои и сотен и тысяч таких же несчастных, как он!
- Только труд... На благо Ангбада. Как перспектива?
Слова, хлесткие, как пощечина, вернули его с небес на землю. Под таким углом вопрос о пребывании в рудниках Раумо не рассматривал никогда. Он понял вдруг, что пройдёт не один день, пока он подготовит побег - пообвыкнется, примелькается, усвоит распорядок дня рудников... За это время он выработает руды столько, что её как раз хватит для отливки цепи для такого несчастного, как и он, Раумо-нолдо, сидящего во Тьме, с ошейником, сдавливающим шею и проклинающим и того мастера, что сработал ненавистное украшение, и рудокопа, что  вырубил руду из земли.
- Я. Не буду. Трудиться. На. Благо. Ангбанда!-прошипел он сквозь крепко стиснутые зубы. Не сорваться. Только не сорваться. Сейчас, когда угасшая искра жизни зажглась в нём вновь.

+5

10

Реакция... Нет, в его музыке она отразилась достаточно яркая, но у эльда было весьма таки сильное самообладание, ведь он сдерживал все свои порывы и переживания в себе, не показывая врагу, за кое Тиль и сняла бы шляпу, если бы та у нее была. Но, увы и ах, снимать майэ Ангбада ее не стала за неимением оной. Ну или честь таки будет высоковата для таких пленных, как Раумо. И так много уже "добился", буйный особо...
Тхурингветиль легко поднялась на ноги, неспешным, прогулочным шагом двинулась к Раумо, обходя стол. Легкой, беспечной походочкой она дошла до стула, встала сзади него. Оперлась руками о деревянную спинку, не скрывая язвительной ухмылки, гуляющей по ее губам. Наклонилась к нолдо, от чего пару белоснежных прядей соскользнули на плечо дитя Амана, и прошептала на самое ухо.
- А вот это мы посмотрим еще. Я бы, - легко оттолкнувшись от стула, Тиль прошлась до другой стены, растягивая возникшую в помещении тишину, и уже более громко - не советовала делать столь поспешных решений. То, что ты горд и уперт, видно. Но наши надзиратели не менее уперты. И у них есть маленькое, ну просто ничтожное приемущество. - Естественно, все это было сказано не без сарказма и усмешки. Тонкие пальцы взяли какой-то инструмент со столика, повертели в руках. Потом предмет вернулся обратно на свое место со стальных звяком, будто бы обижаясь, что его не стали использовать.
- Например, та же грубая физическая сила. Не захочешь сам, то тебя заставят. - Просто, как два и два. Захочет бежать? Прошу - сумели уйти лишь малые единицы. ЕДИНИЦЫ из сотен и тысяч - больше погибло. Такие ретивые, как Раумо, не часто доживали до исполнения собственных планов. Порой - считаные часы. За ними более строго следят. Им поручают более трудную и тяжелую работу. Такую, чтобы на перерывах и думать не о чем еще, как об отдыхе, не хотелось. Выжил после очередного дня - и на том спасибо. Уж о чем о чем, так об этом позаботятся на раз - сомневаться не стоит.
Тиль двинулась обратно к столу, подошла к нему, оперлась рукой о край столешницы. Уже сбоку - с той стороны, где некогда лежала волчица, ожидая прихода ее пленника. Того эльда, который оказался под ее благосклонностью.
- Но есть еще вариант. Приняв его, ты не попадешь в рудники. А увидишь и Солнце с Луной, и Звезды. И ветер, и чистую воду. В общем, масса более приятных вещей по сравнению с теми же рудниками. В разы приятнее и полезнее здоровью, нежели убивающий самых упертых и сильных, что телом, что духом, эльфов труд. - Пробный камень в огород. Главное, понять, что заинтересовала. Тогда ловушка захлопнется сразу. Не очень хотелось вмешиваться чарами до того, как появится хоть какой-то интерес. Нет, то, что все сказанное прекрасным образом несло в себе главный смысл, на путь коего Раумо наверняка не ступит, было ясно - ПРЕДАТЕЛЬСТВО. Правда, весьма относительное. Просто служение в Твердыне. Какая разница - пахать как проклятый в рудниках и шахтах или работать на нее, но с куда менее жестокими условиями того же труда. Плюс масса различных "бонусов" при втором варианте. Хотя бы нормальные питание, вода и сон. Остальное - уже издержки производства и результат собственного поведения нолдо. А вот его отрицательный ответ... Нет, этому будет сложно доказать, что и на Верхних ярусах для эльдар какая-никакая, но жизнь таки есть. ЕСТЬ, как бы он этого не хотел. Попросить у Ринганарэ на пару бесед Фуина? А что, весьма таки даже вариант. Очень даже хороший вариант. Но чуть позже. Сейчас - ответ этого упрямца. И Моргот его подери, интересен же ответ, хоть и до безумия понятен каков он будет.

+2

11

Впервые в жизни Раумо сдержал свой порыв. Даже дважды. Дважды прикусил язык, не выпустив наружу готовые сорваться с языка злые, едкие слова. Сначала-когда женщина подошла к нему с грацией кошки, мурлыча что-то в острое ухо и касаясь изувеченных щек, плеч, шеи мягкими волосами. Тогда-то Раумо и  испытал жгучее желание глянуть в водную гладь, чтобы понять, что прельстило холёную беловолосую красавицу в измордованном эльфе - и произнести в сердцах: "Ах ты ж..." Удержался. Только мысленно усмехнулся с горечью: "Обычный допрос, говоришь?"
Удержался. Поспешность была хороша, пока он надеялся умереть. Теперь же, когда жажда жизни, почти задушенная гнётом череды неудачных побегов, выбитая плетьми и выжженная  калёным железом вернулась вновь, линию поведения нужно было менять. Радикально.  "Если хочешь убежать отсюда-сдерживай свои порывы. Притворись..."
И второй раз, когда, сухо изложив перед ним перспективы пребывания в рудниках (а то он сам, Раумо, этого не знает!), женщина вымолвила с таинственной улыбкой:
-   Но есть еще вариант. Приняв его, ты не попадешь в рудники. А увидишь и Солнце с Луной, и Звезды. И ветер, и чистую воду. В общем, масса более приятных вещей по сравнению с теми же рудниками. В разы приятнее и полезнее здоровью, нежели убивающий самых упертых и сильных, что телом, что духом, эльфов труд
"Вот оно как, значит... Персональный лекарь, ужин и тёплая ванна... А в моём случае - нагретая постелька..." Он хотел возразить ей, рыкнув в лицо то же, что сказал несколько минут назад "Я. Не буду. Трудиться. На. Благо. Ангбанда!"- но снова замер, смущённый.
Он слышал о том (кажется, сама женщина пару раз обронила мельком), что где-то в крепости еще обитают эльда. СВОБОДНЫЕ  эльда, если можно быть таковыми, служа Врагу Мира. Ренегаты, при мысли о которых Раумо хотелось выть и навсегда отречься от того народа, что породил гнусных предателей.
...Бродили среди заключённых слухи, что к Врагу переметнулся сам Маэдрос. Его имя поминали с ненавистью и презрением; Раумо не верил. Чтобы сын Феанора пошёл на службу к убийце своего отца? Да, молод. Да, податлив чужим влияниям. Да, может поверить всякой ерунде... Но предать свой род? (хотя родственничков Эру послал... А всё гнилая Феанорова кровь, отравленная гордыней! Но каковы бы они не были - все равно братья...)
Нет, Раумо не верил слухам, списывая всё на пропаганду тёмных-что может вернее сломить дух пленных нолдор, нежели извести о том, что их принц ПЕРЕМЕТНУЛСЯ; не верил сам  и советовал придержать язык особо говорливым. В ответ он слышл упрёки в слепоте и один и тот же вопрос: если феаноринг покинул подземелья и до сих пор не вернулся ещё - где он? И Раумо коротко отвечал: "У Намо", страшась думать об ином. Феаноринг скорее умрёт, чем предаст-и Раумо искренне верил в это.
Не важно сломить тело. Главное - сломить дух. Посеять сомнения... Те же пленные говорили, что Север мастак в подобного рода делах-в чём Раумо сумел только что убедиться на собственной шкуре.
На мгновение он дрогнул. Нет, его прельстила не мысль о  солнце, луне и звёздах; не возможность высыпаться вдосталь, и не на каменном полу, а на куда более удобном ложе. Он задумался о том, что не связанный надзором десяток и сотен орков, изображая из себя верного и послушного мальчика на побегушках при высокой особе, сумеет с большей вероятностью вырваться из проклятого Ангбанда - к своим, к сюзерену, и там, на воле, принести пользы гораздо больше, чем здесь, в темницах или шахтах!
И тогда, превозмогая свою суть, он спросил, не поднимая глаз:
- Что мне нужно сделать, чтобы добиться такого... благорасположения? И на каких условиях?
Сказал-и замер сам, осознав, что произнёс. Даже покинув пределы Ангбагда, сможет ли он жить дальше с мыслью о том, что хоть на словах-а не в душе!-совершил предательство? И не лучше ли для него сгинуть в рудниках?..

+3

12

Долтевиль внимательно смотрела на нолдо. И еще внимательнее слушала. Тот был упрямый, терпеливый и гордый эльда, который не позволит отразиться на своем искалеченном лице ни одной лишней эмоции, способной выдать его с головой. Но он забывал всего одно - собеседница-то слушает. И не только напряженную паузу, возникшую после ее последних слов, которые прозвучали в тишине четырех стен из камня неожиданно четко и ясно, неся в себе простые истины и еще более губительные для светлых душ искушения. Искушения на лучшее, искушения, показывающие надежду на спасения, заставляющие загореться практически угасшую жизнь вновь, вновь тем самым робким огоньком, который едва-едва тлел. И это не могло неотразиться на Музыке нолдо, это услышала Тхурингветиль, хоть внешне и выглядящей расслабленной, но внутренне будучи абсолютно собранной, натянутой, как струна, разве что не бросающейся в бой, подобно молнии. Она выжидала нужный момент чтобы подцепить рыбку на крючок да уволочь на свой бережок, с которой, на самом деле, и шагу назад уже нет. Стоит ему сказать заветные слова, что хочет услышать майэ Ангбада, как ловушка захлопнется, а победа останется в изящных маленьких ручках майэ Тхурингветиль. И более ни у кого.
Но что-то ожидание действительно затянулось, а нолдо все думу свою горькую думает. Пусть. Полезно. Но не на столько долго. И Таринвитис уже было обиралась открыть рот, как... Вот они, заветные слова, но сказаны тяжело, глаза опущены. нет больше вызова - только смутная надежда, скрывающая обман и пропасть, только упрямство и невероятная сила воли, позволяющая сказать эти тяжелые слова, полные для одного из народа нолдор терпкой горечи, слова, которые сами подвели его к краю обрыва... И как не хотела дева, но подалась чуть вперед. Ее взгляд стал более заинтересованным, а лед в глазах будто бы уть подтаял. А, быть может, это просто отблеск в глазах от пламени факела.
- Четыре года тебя ломали, а тут и сломали. - Майэ позволила Раумо показать то, что он будто бы ввел ее в заблуждение. Она-то видела, что нолдо не сломан, он духом очень силен. И те слова - это просто преддверие нового плана его. И вдруг тихая покорность вместо вызова и нахальства. Он не мог так просто сдаться - оно понятно. Столько усилий - и Тибальду под хвост? Нет, такого просто быть не могло. Не могло, и за сим жирная точка. Но от чего же не позволить Раумо увидеть то, что он жаждет?
- Такое "благорасположение" ты уже получил, иначе бы года два назад оказался в рудниках, если не раньше. Главное, теперь сам не разрушь, не выкинь из своих рук то, что имеешь на данный момент. - И на миг замолчать, задумавшись. Да и самому эльфу дав время на осмысление. Не будь он дураком, поймет, сложит два и два. А дураком Раумо не был точно. "Условия? А они разве и так не ясны? Впрочем, от чего бы и не спросить у него самого? Так и поступим." - решила темная майэ.
Она перестала опираться о стол, села на свое место. Откинувшись на спинку стула, майэ положила ногу на ногу, сложила пальцы полусферой и задумалась над своим ответом. Точнее над тем, как она его преподнесет для Раумо. То, что для себя темная уже давно все решила - для нее было вполне ясно. Но раз игрушка сама решила приблизить тот час, который так жаждала Тхурингветиль, от чего бы и не поиграться еще немного?
- А как ты сам думаешь, что за условия я могу тебе продиктовать?
И все-таки Таринвитис было приятно осознавать тот факт, что хоть под какими бы то не было условиями, но именно сейчас, при ней этот листоухий дал слабину. Позволил ее дать себе. Это несомненно грело душу майэ темной, а как же иначе? Но и в тоже время возникало масса вопросов, на которые пока что ответа Тиль иметь не имела права, ибо всему свое время. Единственное, что сейчас могла сделать Крылатая, так это банально приблизить то время... Но и с другой стороны - этому эльфу тоже нужно было время, чтобы все осмыслить. И Тиль знала, такое время она ему даст. Конечно, было бы хорошо, если бы взять и все сейчас порешить. Но кто даст гарантию, что Агалос не взбунтуется через два дня? Убить не убьет, но больно сделает и нанесет удар по репутации Тхурингветиль. А того надобно не было.

Отредактировано Тхурингветиль (31-03-2013 18:21:16)

+1

13

- Такое "благорасположение" ты уже получил, иначе бы года два назад оказался в рудниках, если не раньше.
"Вот, значит, кому я должен быть благодарен за то, что два лишних года ("если не больше") провёл в пыточных! За виску, за калёное железо, за крюки, раздирающие плоть!  Что же, спасибо тебе, кем бы ты ни была!"
Раумо сжал кулаки - нервно, до боли; изувеченные ногти впились в ладонь - и нолдо едва сдержал крик. "Притворись... Притворись..." 
И тут же он вдруг отчётливо увидел - увидел или понял-что женщина, напрягшись, как кошка перед прыжком, СЛУШАЕТ его. Плохо. Сам Раумо, утомлённый и раздавленный гнётом Ангбанда, чужих эмоций не мог уловить. Она-могла.
Сомнение, только сомнение. Ни нотки ярости. 
Сомнение...
Он всё еще метался, не зная на что решиться. Рудники. Клятва. Будет ли после неё возврат назад? Почему не у кого спросить?.. Посоветоваться?.. Он один в этой проклятой тьме, и тягота предательства на словах или... на деле?-лягут на его плечи. 
Он застонал и, вцепившись руками в волосы, замер, обдумывая-всё до мельчайших деталей, все ходы и последствия. В Музыке - только сомнения. Ничего, кроме сомнения.
Наконец он решил. Решил окончательно и бесповоротно. Глубокий, бездонный ужас, сменившийся апатией. "Что вы еще сможете сделать со мной, что не делали раньше?" Страх перед грядущим. Боязнь о том, что подумают о его поступке выжившие...
- Я хочу получить внятный ответ,-холодно сказал он.-А не заниматься бесцельными гаданиями. Я ведь не первый, кого собирается купить Север, верно ведь?  Что предлагали им - и что предложите мне, в обмен на мою верность, на мои фэа и ХРОА?
Он сам не хотел того, но акцент, сделанный на последнем слове, придал его вопросу легкий оттенок двусмысленности и оттого язвительности - все фразе. Стараясь сгладить возможный эффект, Раумо добавил:
- Ибо цена, предложенная истинному верному, должна быть  воистину великой, чтобы он отрёкся от того, что было ему прежде дорого.

Отредактировано Раумо (02-04-2013 10:59:08)

+2

14

Таринвитис сейчас, здесь скрывала свой интерес, все пряча за небрежной серьезностью, с которой якобы и велся разговор. И думала, что ответит нолдо, наблюдая за последним. Желала ли она вырвать свою игрушку из чужих лап? О да, этого она желала. И ее гордость и самолюбие будут очень сильно уязвлены, если того майэ сделать таки не удаться. Сдаться Тхурингветиль не может. И не будет. Просто найдет обходной путь, но все куда проще делается, если в душе удается посеять семя сомнений, дать призрачную надежду, чтобы за ней не скрывалось... Кто знает, где это хуже - в рудниках, но с чистой совестью, без терзаний и пятна предательства, или там - на Верхний ярусах, без телесных мучений, но с острой мукой совести, с вечным клеймом "ренегат"...
Пока Раумо думал, Долтевиль не мешала эльфу, просто наблюдая за тем. За тем, как он мечется в выборе. Главное ей удалось - он сомневался, не знал, что и выбрать. И сие не могло не греть душу майэ Ангбада, в уголках губ которой притаилась легкая улыбка, кою едва можно заметить. Но вот и решение... И при этом Агалос делал то, что не стоило делать - он требовал. "Ай-ай-ай, стоит попасть на более мягкую почву, как просыпается весь нолдорский характер. Из какого бы ты Дома не был, кому бы не служил, каким бы родственникам к принцам не принадлежал, но требовать здесь и сейчас ты просто не вправе!.." - Но этого не прозвучало в этом каменном мешке. оно, собственно, было ни к чему. Лишь взгляд поддернулся льдом, смерил Раумо, тяжело скользнув по его лицу. Тхурингветиль посмотрела на пленника сквозь пальцы.
- Сначала ты требуешь условий, теперь - предложений. - Проронила она тихо, немного нараспев, будто бы смакуя каждое свое слово, - мой тебе совет, эльда, - следи за тем, что говоришь. Тебе здесь не Валинорские кущи, и даже не лагерь у Митрима. - Как бы невзначай сказала майэ про лагерь нолдор, но при этом специально подкинув еще одно зернышко информации. Как бы показывая, что знает она про его народ немало. И сказать может тоже не так уж и мало, пусть и далеко не все, что сама имеет в своем запасе после всей своей разведывательной миссии.
- Сам рассуди - полной свободы ты не получишь здесь, но зато сможешь избавиться от оков, что сейчас и связывают тебя. С тебя больше не будут требовать никакой информации, а пыточные камеры исчезнут... - И оборвать фразу, давая шанс для эльфа самому ее додумать, мол, неверный шаг - и придется все вновь вспомнить. - Будет возможность прогулки на свежем воздухе, будет возможность между делом заниматься чем-то своим. И будет ток жизни, по которой ты, верно, истосковался уже. - Говорить, что условия жизни сильно изменятся - бессмысленно, ибо это и так ясно. Про остальное - она уже вскользь говорила. - Ну и конечно же ты сможешь поболее узнать о том, что творится за пределами Ангбада, не все, но что-то. - О, что-что, а информацию о своих эльфийский народ любил. И особенно сильно тянулся к этим крупицам недоступного знания здесь, где так хочется самому выпытать у новенького заключенного еще информации, но понимаешь, что нельзя, иначе это - крах.

+1

15

-   Сначала ты требуешь условий, теперь - предложений.  Мой тебе совет, эльда, - следи за тем, что говоришь! 
Ответила-как хлестнула. Впрочем, Раумо сам виноват. Осмелился забыться, вообразил, что раз заинтересовал, то сможет вести дискуссию на равных. Даже если даст женщине вассальную клятву, даже если будет таскать за ней тапочки в зубах и служить грелкой холодными северными ночами, он все равно останется рабом. Без ошейника. Имеющим право откликаться на собственное имя, а не на номер, выжженный на лбу. Бродящий, где заблагорассудится его хозяйке и определено правилами жесточайшей субординации, царящей здесь, в Ангбанде. Но рабом. 
Мой тебе совет, эльда, - следи за тем, что говоришь. Тебе здесь не Валинорские кущи, и даже не лагерь у Митрима. 
... Ему не увидеть больше на Валинорских кущ, ни лагеря у Митрима ("Запомнить хорошенько: лагерь у  Митрима! И расспросить потом... Как-нибудь... Если получится"  ) Только Ангбанд! Проклятый Ангбанд! Жить ему здесь до конца-и умереть тоже здесь,  в царстве боли и ужаса. Каким бы ни был его статус, когда феа устремится к Намо, Ангбанд навсегда останется для него обителью ежечасных мук.
-   Сам рассуди - полной свободы ты не получишь здесь, но зато сможешь избавиться от оков, что сейчас и связывают тебя. С тебя больше не будут требовать никакой информации, а пыточные камеры исчезнут... 
Многозначительная пауза, дающая нолдо подумать, осознать, что случится, если он откажется от столь выгодного предложения. Хорошенько подумать. Бросить на одну чашу весов долгие часы, дни, месяцы, годы истязаний-а на другую - возможность глотнуть свежего воздуха, увидеть свет, солнце...
Но ему, Раумо, ничего взвешивать не надо. Он уже все решил - и от решения своего не отступит. 
Будет возможность прогулки на свежем воздухе, будет возможность между делом заниматься чем-то своим. И будет ток жизни, по которой ты, верно, истосковался уже...
Истосковался. Истосковался. Если бы ты только знала, как!
- Да уж,достойная цена, чтобы стать ренегатом...-протянул Раумо безо всякого выражения.-Прости. Я... Я забылся. Я в сомнении... Смятении... Мне нужно время обдумать и... Поговорить. Поговорить с теми, кто перешёл на вашу сторону. Чтобы убедиться, правильно ли я поступаю. Можешь ли ты организовать нечто подобное?

+4

16

Таринвитис следила за тем, как нолдо себя ведет. Точнее, пыталась уловить каждое мгновение реакции, понять его если не до конца, то хотя бы частично. Ведь эльфийкая душа все равно останется непонятной для леди Западного предела. Но и в тоже время размышляла чисто для себя над интригующим некоторое время вопросом. Сам или придется таки вплетать Чары? Придется таки вмешиваться Музыку этого нолдо так. чтобы заставить его сделать шаг к тому, что желает сама майэ Ангбада? Ведь Раумо показал себя упрямым, если не упертым, гордым и верным эльфом из народа нолдор. Смог ли его сломать Ангбад, смогла ли она - Тхурингветиль - оказать хоть какое-нибудь влияние на Раумо? ли все было впустую? Все было одной лишь игрой, конец которой слишком близок? Или есть тот маленький шанс, который удовлетвори Таринвитис сполна? Ответ на этот вопрос мог дать тот, кто учился у Намо, а не тот, кто постигал науку снов и туманов. Сильной интуиции и одного желания здесь не было достаточно, чтобы приблизить ответ. Между тем молчание действительно затягивалось. Впрочем, Тхурингветиль сейчас была согласна выслушать только одно лишь предположение о том, на чью таки сторону станет непокорный пленник. Одни лишь метания изматывающим ожиданием было разлито в Музыке эльда, одни сомнения, а потом... Потом и ответ - холодный, безразличный. Так не было правильно. Тут становилось ясно - Раумо уже все равно, либо он очень хорошо притворяется, что ему удается усыпить реакцию на ложь у той, что видела создания Эа. Да и, собственно, участвовала в сем процессе.
Тхурингветиль посмотрела на эльфа сквозь пальцы, в ее взгляде не было ничего. Только небесная голубизна с примесью вечного льда Севера. Ничто более не отражалось. Ни мудрости, ни знания, ни годов, оставленных за плечами, ни интереса, ни безразличия - абсолютно ничего, разве что жизнь, которую не отнять у бессмертной. Что-то подумала, осмыслила. На миг нолдо даже могло показаться, что Долтевиль смотрит не на него, а сквозь него... А потом темная подалась вперед со всей присущей ей грациозностью, оперлась локтями о столешницу, сцепив пальцы в замок, и заговорила.
- Время тебе будет - это я обещаю. На счет поговорить - отказ. Ты не в том положении находишься, чтобы подобное просить. Совершенно не в том. - Проговорила Тиль, вставая. - Думаю, двух дней тебе хватит на полное осмысление сложившейся ситуации. Учти - либо ты выйдешь через два дня со мной, либо под конвоем на рудники. А потому подумай хорошо над данным фактом.
Майэ замолкла, встала. Взяла сумку, перекинула на согнутый локоть плащ. И подошла к нолдо. Немного наклонившись, добавивла.
- И еще две вещи, которые будут условием твоего выхода на Верхние ярусы - ты скажешь мне свое имя и ты снимешь с сознания аванирэ. - Она не говорила, чтобы снять полностью - хотя бы частично банально для связи. Полностью - мечты идиота. При том невыполнимые. - Надеюсь, это ясно. А теперь до новых встреч. - И вышла. Потом в камеру вошли орки, которые увели Раумо в темницу.

+1

17

Его привели всё в ту же знакомую камеру, усадили, защёлкнули на шее железное кольцо. 
- Хоть бы цепь ослабили будущей надёже Ангбанда!-проворчал Раумо так, чтобы орки услышали его и прониклись.
Услышали. Но не прониклись. Только проворчали что-то и по шее дали. Беззлобно, впрочем. Больше для порядка.
Только когда лязгнул замок, Раумо дал волю обуревавшим его чувствам. Выдохнув воздух сквозь плотно сжатые зубы, он ознакомил присутствующих с добрым десятком  таких выражений, от которых свернулись бы в трубочку уши у самого привычного допросчика, сопровождая каждое из них ударом кулака о каменную стену. Кажется, в этих казематах привыкли ко всему-но подобный всплеск ярости не мог оставить равнодушным других пленников. Эльф, невольный сосед справа, спросил едва слышно:
- Допрашивали?
- Хуже,-одними губами ответил Раумо. Он не хотел, не желал вдаваться в подробности, говорить о постигшем его искушении - но сосед понял. Нахмуренный лоб и ободряющая улыбка.
- Держись...
"Знал бы ты..."
Наконец, злость прошла. Привалившись к стене, Раумо стал перебирать в памяти  весь сегодняшний разговор, начиная от того, как его втолкнули в пыточную с ленивым волком - и заканчивая прощальными словами женщины.
Странной получилась беседа...
...Что-то произошло в середине разговора. Что-то, отчего ластившаяся и мурлыкающая кошка вдруг превратилась в ледяную статую. Было ли тому причиной извечная тяга Раумо говорить в лицо то, что он думает - стремление, воспринимаеое многими, как дерзость? Или женщина сумела прочитать те глубины его души, куда Раумо сам опасался заглядывать - и потеряла к нему интерес?
Странной получилась беседа! И не потому, что женщина показала когти и на словах отмордовала Раумо так, как не мордовал его физически самый ретивый из допросчиков. А потому, что Раумо так и не понял, ЧТО ЭТО БЫЛО.  
Нет, в теории его вербовали. Вербовали самым наглым и бессовестным образом. На практике же... Охолонув, Раумо подумал, что мог ошибаться с вербовкой так же, как ошибался с допросом, ибо вербовщик из беловолосой красавицы был такой же, как и допросчик, то есть - НИ-КА-КОЙ!  Словно выучила основной перечень условий, предлагаемых каждому, мало-мальски колеблющемуся эльфу, и топала напролом. "А индивидуальный подход?"-подумалось с претензией. 
Его, Раумо, не слышали. Не желали понимать...
"Захотелось поиграть во взрослые игры?-крутилась в голове вся та же давешняя мысль.-Почувствовать себя на равных с мужчинами, ломающих могучих эльфов, обзавестись комнатной собачкой для утех? Мальчиком для эскорта... И каким мальчиком!"
Раумо не сумел сдержать польщенного смешка. Кажется, он был выше всех допросчиков в этой крепости, даже выше самого коменданта. Тот, впрочем, по поводу своего роста не особо-то комплексовал. Смысл комплексовать, когда ты по большей части сидишь, а высокий пленник лежит перед тобой, распластанный на дыбе, или висит, подвешенный на крюк за ребро? Смешно!
Когда первый порыв негодования на блондинистую куклу схлынул, Раумо осмыслил ситуацию куда как более здраво. Он не знал достоверно, кто эта женщина, но подозревал, что она из майар. А они любят играть в игры, суть которых непонятна никому, кроме них. Кто знает, не стал ли он пешкой в непонятной игре, и та непредсказуемость, что не давала ему сейчас покоя-всего лишь часть винтика в сложном механизме, основного предназначения коего Раумо и предположить не мог...
Он думал о том, останется в силе предложение красавицы, когда она придет к нему через два дня-или то был обычный розыгрыш? Желание поразвлечься за счёт глупого эльфа, поманив его сначала пальчиком и наобещав свободу - а затем толкнув еще глубже в бездну отчаяния...
Так размышлял он, мыслями все возвращаясь и возвращаясь к странному разговору. Размышлял, пока не уснул-по привычке полусидя, притянутый к стене слишком короткой цепью.

+3

18

Два дня для майэ прошли так, будто бы их и не было вовсе. В общем, когда ты занят своим делом, время особо и не замечаешь, его течение ощущается слабо, если не ощущается вовсе. Тхурингветиль легким шагом направилась из своей комнаты туда, где ее должен был по сей день ожидать один из пленников - Раумо. Да, он дал согласие, но шаткое, слишком шаткое... Тем более была вероятность того, что за два дня он передумает. Впрочем, один шаг к пропасти предательства эльда уже сделал, и ничего не могло помешать Таринвитис сплести чары, дабы заставить эльда перейти на свою сторону. Ведь ею уже было еще до прихода Раумо решено, что тот окажется на Верхних ярусах. Хочет он  того или нет, добровольно это окажется или под хитрым и мудреным сплетением Мелодий, но окажется. Ибо так пожелала одна из сильнейших и влиятельнейших созданий Ангбада.
Леди западного Предела миновала еще один лестничный пролет, невольно поведя плечами - не нравились ей места, подобные этим. не любила она темниц, а потому и захаживала очень и очень редко сюда. Но полностью уйти от этой обязательной части твердыни Тиль была не в силах. Впрочем, того она и не желала. Вот за спиной оставлены длинные коридоры, на стенах которых шипели факелы, отбрасывая пляшущие тени на каменную кладку стен. Вот и добрались до темниц.
Майэ нашла нужную "клетку". Когда дева остановилась, она сняла капюшон плаща с головы, и белоснежные волосы водопадом рассыпались по плечам и спине. Под черной материей плаща пряталось платье серебристого цвета из плотной ткани, перехваченное серебрянным пояском, к нему же был приторочен небольшой футляр для странного инструмента в руках темной девы - для флейты. Но Тиль сейчас возвращалась из садов (используемых в основном в корыстных целях все той же майэ, то бишь удовлетворяющих ее ненасытное любопытство по устроению Мира в "лице" цветов и небольших кустов), в которых отдохнула немного. Тхурингветиль жестом приказала отпереть дверь темницы. Послышался противный скрип, а потом Долтевиль вошла к пленнику.
- Ну здравствуй, нолдо. - Проговорила она, останавливаясь в шаге от эльфа. Он беглым взглядом окинула Раумо, а потом задала вопрос, интересующий ее сейчас. - Тебе было дано время. Я пришла за ответом. 

+2

19

На этот раз она пришла сама, как приходила уже множество раз. Остановилась перед решетчатой дверью его конуры, дернула за завязки плаща... Белоснежные волосы ослепительной волной эффектно упали на плечи; Раумо не сдержал ехидной улыбки.
Свежий и почти что бодрый. Готовый встретить искусительницу во всеоружии.
Эти два дня ожидания он потратил с пользой для себя: как следует выспался. Роскошь, которую он не мог позволить за всё предыдущее время, полное нескончаемых допросов.
Кажется, он беспробудно спал и в те часы, когда орки разносили пищу, и когда совершался обход, хотя его и поднимали, и встряхивали, и что-то кричали – большей частью ругательное, на исковерканном орочьем наречии. Раумо натягивал на лицо блаженную улыбку, делал вид, что  окончательно проснулся, даже пытался вяло кивать и махать рукой.  Он даже ел – а как иначе – под недрёманным взором возмущённых тюремщиков, но  делал всё это в полусне, слишком плохо соображая, что происходит вокруг. Он не слышал, как из соседних клеток выводили поочередно на допрос эльфов-спал. Однажды сквозь сон до него донеслось восхищённое: "Во даёт"-и тихий, полный сострадания голос: "Оставь его..."
Женщина вошла в камеру: высокая, красивая, стройная. Очертания роскошной фигуры угадывались под черным плащом, и Раумо с горькой усмешкой подумал: встреться они в благословенном Амане, он бы безо всякого принуждения пыль с ее туфелек сдувал.
Она остановилась в шаге от него, принеся с собой аромат цветов, и, окинув Раумо цепким взглядом, сказала:
- Ну здравствуй, нолдо.
"Ну здравствуй, кем бы ты ни была"
- Тебе было дано время. Я пришла за ответом.
Время-время-время! За эти дни, что он спал, почти беспробудно, он ни на мгновение задумался о том, что ответит сегодня на ЧЕРЕСЧУР ЛЕСТНОЕ для себя предложение. Решение – окончательное и бесповоротное – было принято Раумо еще в пыточной камере, и менять его он не собирался. Почему не сказал тогда, сразу? Он хотел УЗНАТЬ – и не узнал... Два дня прошли почти бесцельно. Что же, по крайней мере, он выспался.
Ироничная улыбка проскользнула по тонким губам. Подняв голову (поднялся бы и сам, возвышаясь над гостьей на две головы, да слишком короткая цепь мешала; так и приходилось общаться – сидя), Раумо взглянул женщине в глаза и ответил твёрдо:
- Я благодарю за честь, которую Вы оказали мне своим предложением. Пусть им пользуются те эльфы-ренегаты, побудительных причин которых я не знаю - и никогда не узнаю. У меня своя дорога. Выбирая между службой Вам, между  службой Севером и рудниками - я выбираю рудники.
Он улыбнулся – тепло-тепло, подумав о том, что свой мгновенный искус он прошёл с честью. Сумел переступить через сиюминутный страх и боль и сохранить фэа незамутнённым. Даже если ему суждено сгинуть в рудниках – как погибали сотни и тысячи  эльфов до него – он уйдёт с чистым сердцем,  на котором  никогда не  будет стоять клеймо предателя.

Отредактировано Раумо (06-04-2013 10:57:01)

+5

20

Тхурингветиль смотрела на нолдо внимательным, но холодным взглядом. Она была отчетливо уверена в том, что эльф скажет вновь так, как уже говорил. И была очень неприятно удивлена, когда он не оправдал ожидай Леди Западного предела. На миг, всего на один миг деву захлестнули достаточно противоречивые эмоции, которые внешне выразились в сверкнувших глазах, тут же сменивших цвет с зеленого, на глубокий синий, да в приподнятой брови. Сделав глубокий вдох и выдох, Тхурингветиль наклонилась к эльда. заглядывая к тому в его глаза. Там уже не было страха. там уже не было метаний. Лишь четкое торжество, которое Тиль собиралась забрать раз и навсегда.
- Ты уверен в своем решении, нолдо? - Спросила она четко и ясно, с нотками стали в голосе. Но при этом угрозы там еще не прослеживалось, хотя кто ж знает, на сколько далеко та самая угроза, которая готова разразиться громом. Отказа Таринвитис не ожидала совершенно. И не собиралась оставлять все это так просто. Хотя бы по той причине, что Раумо уязвил самолюбие майэ Ангбада. И расплата за это последует. Вот только замедление еще неизвестно.
- Решил променять выгодное предложение на непосильный труд, который тебя убьет, даже не дав содеять задуманного? - Усмехнулась Тхурингветиль, выпрямляясь. Она сделала пару маленьких шагов в сторону двери. - Подумай еще раз, пока есть возможность. Ведь тебе никто не даст и попытки на удрать из Ангбада. Ты уже сделала роковой для себя шаг. Думаешь, он тебе еще не аукнется? Просто приняв мое предложение два дня назад, ты открыл себе дорогу к пропасти - это факт. А сейчас ты движешься к ней с полной уверенностью... - Долтевиль развернулась лицом к пленненому эльда. Она внимательно смотрела на него, постепенно собирая силы для того, чтобы таки содеять задуманное. Она ненавязчиво, легкий дуновением ветра, который поймала в саду, потянулась к сознанию Раумо, мягко, нежно коснулась его, пока что не ударяя в полную силу. Нет, она не собиралась так сразу показывать и когти, и зубы, у нее были другие планы. Этой попыткой майэ лишь прочно вплетала в Музыку эльда Ноты сомнения, лишь вновь и вновь порождая тень метания, очень надеясь, что аванирэ если не полностью пропустит такие манипуляции, но заставит дрогнуть нолдо...

+1

21

Мелодия нолдо дрогнула, совершенно незаметно поддаваясь чарам майэ, и поднимая в нём отголоски сомнений, которые отпечатались в его музыке. Это не был страх, не был всплеск колебаний, вызванных словами бессмертной Это было похоже именно на мимолетное осознание, что на самом деле из рудников единственным путем может оказаться дорога в гостеприимные объятия Намо, который сразу обозначил, какая именно участь ждет мятежных нолдор в его Чертогах. Путь в никуда, в то бессмертие, которого, пожалуй, нельзя пожелать было и тем, кто сжег корабли Лосгара, пустив в свои души Клятву. Осознание задержалось ровно настолько, чтобы отразиться от каждого уголка фэа эльфа, разбудив до того мелькнувшую глупую надежду, что там, дальше от рудников, подвалов и цепей он может сделать что-то для тех, кто остается здесь. Своей жизнью спасти от того же искушения ещё чью-то. А там...

+1

22

Кажется, он дал вовсе не такой ответ, какого ожидала беловолосая красавица. Её глаза полыхнули, а бровь поднялась - что для женщины, никогда не терявшей самообладания, было явно признаком величайшего удивления.
Она наклонилась к нему - близко-близко, и приторный аромат цветов ударил в ноздри, заставив сознание на секунду померкнуть (как давно он не чувствовал цветочных запахов!)
- Ты уверен в своем решении, нолдо? - спросила женщина в таком тоне, словно интересовалась, а в своём ли он уме. Уязвлённое самолюбие так явственно читалось на прекрасном лице, что Раумо на какой-то момент стало её жаль. Не оправдал он ожиданий бедняжки, не оправдал...
Впрочем, кто здесь бедняжка,  он мог бы и поспорить. В какой-то момент посул и хотя формальной, но свободы, и многообещающих удовольствий, - посул, плескавшийся в  бездонных глазах, сменился  таких кар, что не знал Ангбанд с самого дня своего основания! На какой-то момент  и Раумо стало жутко, но давешняя мысль, пришедшая в голову, спасла и здесь: "Что вы сможете сделать со мной еще, чего не сделали раньше?"
Его усмешка должна была стать ответом женщине. Кажется, та всё поняла. Выпрямилась, направилась к двери и... Не удержалась от того, чтобы не предпринять последнюю попытку:
- Решил променять выгодное предложение на непосильный труд, который тебя убьет, даже не дав содеять задуманного?  Подумай еще раз, пока есть возможность. Ведь тебе никто не даст и попытки на удрать из Ангбада. Ты уже сделала роковой для себя шаг. Думаешь, он тебе еще не аукнется? Просто приняв мое предложение два дня назад, ты открыл себе дорогу к пропасти - это факт. А сейчас ты движешься к ней с полной уверенностью...
Он хотел засмеяться женщине в лицо, но что-то удержало его. Сомнения, зароненные в душу вкрадчивыми словами, дали свои плоды. Действительно, засомневавшись там, в пыточной, лишь на мгновение - он мог открыть себя чарам Ангбанда, и пути назад уже нет.
А впрочем, так ли уж пагубна эта клятва? Ведь, принеся её, он получит свободу, сможет передвигаться в пределах крепости, навещать таких же заключенных, как он ныне, и тогда...
"Я могу помогать им... Я могу помогать им...-нашёптывает,  маня, тихий голос. - Я буду служить женщине... Женщины сострадательнее мужчин... Я могу рассказать ей о страданиях нолдо... Она проникнется. Она поможет... Я помогу... Я стану оком  нолдо во вражьем лагере; я буду помогать бежать пленным, и с ними передавать на волю все важные данные... Моринготто будет сокрушён, и я-я, и никто более другой! - приложит руку к его падению!"
"Я буду помогать..."
Какой-то отблеск на задворках сознания. Всплек  воспоминания. Давнее, страшное...
"Я буду  помогать..."
Свет меркнет перед глазами.
- Я буду помогать вам, разумеется,- чей-то голос. Незнакомый, испуганный. Сил на то, чтобы открыть глаза уже нет. Вода, со всего размаху выплеснутая на лицо. Странный резкий запах, бьющий в ноздри. Раумо вздрагивает - и выныривает из глубин беспамятства.
Знакомая пыточная, знакомые лица. Раумо висит, растянутый на дыбе. Молчит. У стола сидит комендант; на его лице застыло бесстрастное выражение. Рядом с ним, поодаль, стоит кто-то... Раумо видит лишь силуэт, но не может разобрать, кто это.
- Узнаёшь его? - спрашивает равнодушно комендант
- Да,-отвечает собеседник коменданта, подаваясь на свет, и  Раумо с ужасом узнаёт  в нём  эльфа... Нолдо!- Он третьедомовец. Я видел его пару раз.
- Как его зовут?
- лицо коменданта  по-прежнему  бесстрастно.
Нолдо мнётся, наконец отвечает с неохотой:
- Я... Я не знаю.
- Не знаешь? - голос коменданта повышается на самую малость, но и этого достаточно, чтобы эльф начинает трястись, как осиновый лист. - Не знаешь-или НЕ ХОЧЕШЬ сказать?
- Я не знаю! Не знаю! - кричит нолдо. - Не трогайте меня! Я буду помогать вам! Я давал Клятву Севера! Я не могу солгать!
- Ни солгать. Ни предать. Ни уклониться...-мертвенный голос коменданта отдаётся в голове набатом. - Говори, что еще знаешь о нём?
- Он из Пробуждённых
..-лепечет нолдо. - Дерзкий тип. Вы ничего все равно не узнаете от него. Не тратьте напрасно времени!..
...- Говори, что еще знаешь о нём.

Всё та же пыточная. Знакомые лица. За столом сидит комендант. Всё то же бесстрастное выражение лица. Заинтересованный взор  устремлён на пленника, висящего на дыбе. На теле -ни клочка здоровой кожи. Лицо, залитое кровью, искажённое долгой мукой, кажется до боли знакомым.
- Что же ты молчишь, нолдо? - наступившую тишину вновь разрезает голос коменданта. -Ты давал Клятву Северу. Я жду ответа. И помни. Ни солгать. Ни предать. Ни уклониться
- Я клялся не тебе!-кричит нолдо, стоящий по правую руку коменданта, и Раумо с ужасом узнаёт собственный голос.
- Ты клялся служить Северу,- холодно парирует комендант.-А значит каждому, кто верен Великому Мелькору. Тебе придётся дать мне ответ, связанный Клятвой. Итак, я повторяю вопрос: как зовут этого нолдо и из какого он дома?
Ни солгать. Ни предать. Ни уклониться...
...Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что стоит на коленях всё в той же камере, закрыв лицо руками; ладони его мокры от слёз, а горло саднит, как от долгого крика. Страшное видение стояло перед глазами, а в ушах звучал холодный голос коменданта. И тогда Раумо отчётливо понял: всё обман. И мечты о том, что он сможет помогать своему народу, и что чью-то жизнь спасёт, и что избавит от искушения кого-либо... Его завлекут в тенета злобы  лжи, все те надежды, что сулит Север - обман и предательство. Не только самого себя, но и своего народа.
И тогда он отнял ладони от лица, и сказал:
- Мне не о чем больше раздумывать. Моё решение неизменно. Я не собираюсь давать клятву Северу - и никогда её не дам.

Отредактировано Раумо (06-04-2013 20:11:20)

+3

23

Таринвитис внимательно смотрела на нолдо, а цвет ее глаз неуловимо. но явственно менялся на янтарный, а сие было плохим знаком. Но между тем майэ удерживала все свои мысли и порывы, что родились в ее светлой, но от этого не менее темной голове, не высказывая наружу, не трогая пленника физически. Тхурингветиль лишь была напряжена, как перетянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, но пока что держала. Снисходительный взгляд стал ледяным, но особой угрозы в себе не нес. В какой-то мере Тиль даже все это списала на игру, разыгрывающуюся, впрочем, именно что по ее правилам, и ничьим более, вот только импровизацией, как показала практика, любила пользоваться не только леди Ангбада. но и некоторые остроухие.
Его Музыка дрогнула, в какой-то момент потекла в нужном направлении, но что-то, жившее в душе Раумо, не давало полностью овладеть тому сопротивлению, что поселилось тронуло его Мелодию, что-то удерживало его на краю пропасти, к которой он стоял спиной. Что-то... Что заставило его, пусть и через крик и слезы, которые Тхурингветиль вынесла со странным равнодушием, все также смотря на Агалоса, дать отказ. Четкий, твердый. Но вот только Раумо не учел одного маленького факта. Если Таринвитис удалось тогда поколебать его, если ей сейчас с успехом удалось кинуть в его душу сомнения. то значит более сильные чары лишь увеличивали пути к победе майэ.
Крылатая улыбнулась одними губами, подошла к Раумо, приподняла тонкими и холодными пальцами подбородок пленника, внимательно всматриваясь в глаза истинного нолдо, покорить которого теперь даже дело принципа и ничего более. Так даже интереснее - покорить и бросить в рудники. дать надежду, отняв ее тут же. Намного. Пусть и жестоко, но таков Север. Ах, еще про Север...
- Подумай лучше. - Тихо проронила светловолосая дева, - ты дашь клятву не Северу, а мне. - Ну, чуть лжи, чуть самонадеянности на свои слова, возможность самой потом получить от вышестоящих майар и даже самого Валы, но игра стоила свеч и более того.
При этом Тхурингветиль выплетала новую Мелодию, схожую с прежней, но уже более сильную, более насыщенную, более твердую, чтобы не просто коснулась Нот Раумо, что там и остались, навсегда отпечатавшись, особенно если допустит ошибку. Мелодия пахла свежим морозным воздухом, но он всегда скрывает многое, мелодия несла звуки ветра средь горных вершин, но быть может она скрывает крик отчаянно заблудившегося или уже даже погибающего, мелодия была светла, как лучи солнца, отразившиеся от льдинок, но то солнце всегда холодно, мелодия была прекрасна,но то была мелодия, сплетенная той, что служила Северу, она была так же опасна, как и чарующей. Устоит ли? Сможет? Надо пробовать, а пока - плести чары, узелок за узелком, сомнение за сомнением, образ за образом, окутывая сознание тем, что мог увидеть Раумо, если скажет "клянусь", тем, что манило и обжигало, тем, чего добивалась сама темная майэ...

+2

24

Откуда бы было взяться в этих коридорах свежему ветру? Однако сгустившаяся вокруг эльда на несколько бесконечно долгих мгновений удушающая затхлость была разрушена стремительно-снежным сквозняком, позволяя вдохнуть-вспомнить о чем-то большем, чем гордость. О том, почему нолдор не повернули назад, почему перешли через Хэлкараксэ. Почему ушли из Амана. Это была не та свобода, о которой мечтали все узники Севера. Это была _свобода_, ради которой они уходили. Мелодия, сплетаемая Тиль, тревожила именно эти нотки, что есть в каждом, кто предпочел уйти в Исход. Это были даже не образы и мысли - это было знание и понимание. Того, как оно есть _на_самом_деле. Словно змея на сердце мысль, что сейчас даже не Север - сам Агалос ломает себя, не доверяя себе самому, не веря в свою возможность быть выше и сильнее навязанных обязательств. Это было уже даже не искушение или предложение - это был зов.. нет, потребность души освободиться из подземелья. Потому что другого выхода на самом деле не было. Никакого.

0

25

Холодные холеные пальчики беловолосой красавицы коснулись его подбородка.
- Подумай лучше,-донёсся до него тихий, манящий голос.-Ты дашь клятву не Северу, а мне.
"Почему ты служишь Северу, дева? Живи ты среди нолдор - все было бы проще. Намного проще..."
Он хотел ответить ей резко, что решение его неизменно... И тут же задумался-а так ли неизменно?  Тихий ласковый голос единственной обитательницы проклятого Ангбанда, пожалевшей его, сулил не только удовольствия и спокойную жизнь, но и то, к чему Раумо стремился с того самого момента, как угодил сюда: свободу... Дав Клятву, он обретёт долгожданную свободу, право передвигаться куда захочет, право сопровождать повсюду свою госпожу... 
Куда захочет...
Сначала он будет покорно исполнять приказы красавицы, какими бы безумными или противоестественными они не казались. А потом... Потом он, пользуясь своим привилегированным положением, усыпив бдительность ангбандских шавок, навсегда покинет пределы страшной Чёрной Цитадели
... Ветер пахнул в лицо ароматом луговых трав. Раумо шел по петляющей дороге и наслаждался жизнью, дыша полной грудью. Далеко за спиной остались угрюмые башни Ангбанда, впереди, далеко-далеко, на горизонте, мелькали шатры нолдор. 
Его вышел встречать сам Финрод! Сам Финрод шел к нему навстречу по полю из зелёной шелковистой травы. Его правитель, образ которого -  с маленького светловолосого мальчугана до матёрого воина - Раумо пронес в своём сердце...
- Государь! Мой повелитель!-нолдо бросается к своему сюзерену.-Я вернулся! Я спасся из Ангбанда. Я хочу служить вам так же, как служил раньше!
Он хочет пасть на колени, преисполненный великой любви и преданности, но Финрод отстраняется от него.
- Мне говорили,-молвит он, отводя взгляд,-что ты погибал в подземельях Ангбанда, откуда никто и никогда  не выходил живым. Как же ты сумел бежать?
- Хитростью,-отвечает Раумо, весьма довольный собой, но испытывая при этом вполне понятное смущение.-Я... Я притворился, что готов дать клятву Северу...
Не ложь и не правда. Он ведь и вправду сначала собирался ПРИТВОРИТЬСЯ...
- Клятва Северу - не шутка!-проницательный взор, брошенный на бывшего Верного, пронизывает его лютым холодом до костей.-Ее можно либо дать, либо отказаться...
- Хорошо, я дал клятву Северу!-отвечает Раумо. Теперь уже он смотрит в землю, буравя взглядом мягкий ковер из муравы.-Но ведь ради благой цели. Ради того, чтобы вернуться... Чтобы помочь... Что толку с меня, мёртвого? Живой я принесу больше пользы!-кричит он вызывающе и осмеливается поднять голову.
Он стоит один посреди поля. Где-то там, вдалеке, ветер взметает золотые волосы.. - или это заходящее солнце играет с Раумо злую шутку?
Один во всем мире. 
Отторгнутый Домом.
У ног-прощальный подарок Финрода. Начало и конец. Последний завет. Последний приказ.
Обнаженный меч. 
"Я не смею противиться Вашей воле, Повелитель...Я сделаю всё для Вас. ВСЁ!"
... Аромат трав сменяется затхлым воздухом. Свет меркнет; солнце сжимается до размера изрядно чадящего факела. Беловолосая красавица с застывшей улыбкой на губах ждет ответа. Ждет, заранее не сомневаясь, каким он будет.
Раумо взглянул на майэ - и улыбнулся, ничего не говоря. Он наделся, что женщина прочтет ответ в его глазах и поймет, наконец, что борьба эта бессмысленна. Он не пойдет на службу Ангбанду. Никогда.

Отредактировано Раумо (28-04-2013 19:06:56)

+2

26

Тхурингветиль с затаенным ожиданием следила за тем, как ведет себя нолдо. Она продолжала тихонько выплетать свои Чары, все жесте, но между тем не переходя в откровенную атаку, действовать на Музыку Раумо, стремясь его подчинить без особой силы, маня сначала тем, что можно было разбудить в душе непокорного нолдо... Но она вновь - вновь! - потерпела поражение. На какой-то миг ей удавалось посеять сомнения в душе Раумо, почти дойти до конца, но каждый раз этот паршивец обрывал ту самую нить, что вела к вассальной клятве!
резко выпрямившись, Таривитис сделала пару шагов по камере. Остановилась, в задумчивости сложив пальцы полусферой, метаясь между двумя абсолютно разными вариантами действий, пытаясь осмыслить, к кому из айар Ангбада она может довериться на столько, чтобы просить помощи в перевербовке? Нет, ответа не было. Н ум пришел Илтерин - он мог дать различные снадобья, разбивающие волю, но что тогда она за это будет должна? Ведь не спроста второй облик этого майа - змея. Дай этому только шанс пригреться, как... Да он на шею сядет! Нет, его как вариант стоило отложить в запас, когда уже лишь злость будет двигать в попытке овладеть непокорной душой, заставив стоять на коленях не только физически, но и морально! Обратиться к Саурону или Готмогу? Нет, не вариант... Увы, но физически нолдо уже чего только не видел - разве что пытка другой девы из народа эльдар заставит Раумо склонить свое решение на сторону Долтевиль...
Майэ посмотрела на нолдо, будто бы изучая того в очередной раз, но на самом деле она просто более четко формулировала свои слова. Потом подошла со спины, наклонилась, опираясь ладонью о его плечо, тихо-тихо прошептала на ухо:
- Подумай еще раз. Сейчас ты все даешь категоричный отказ, но имеешь в своей душе сомнения и, как бы это странно не звучало, порывы служить мне. Пока у тебя есть сомнения, тьма всегда будет рядом с тобой, за твоей спиной скользить неслышной тенью. Подумай, что ты сможешь сделать тем пленным, что находятся здесь, оказавшись в рудниках? Ни-че-го, ведь так? - легкая усмешка, а потом и продолжение: - Но раз ты не хочешь соглашаться так, то пусть будет иначе. - Она замолчала. Наблюдая за всем этим и при этом оставаясь полностью собранной, напряженной, как струна, Тиль продолжила, разрывая паузу интриги.
- Каждый твой день отказа загубит жизнь одного эльдар. Один день - одна жизнь, ушедшая в чертоги Безвременья, ушедшая сквозь боль, стоны, мучения, сквозь пытки и издевательства в Чертоги. Ты думаешь, что так ты им дашь свободу? И не надейся... Потому что уйти в Мандос тем, кто находится в Ангбаде, не так просто. Не удивлюсь, если феанорингам, один из которых уже служит Северу, - ну поиграем на незнании положения дел в Агнбаде. поиграем, - удастся легче преодолеть Клятву и попасть  намо, чем душам эльфов покинуть Север... - И с этими словами вышла из темницы. Она вернется сюда. Завтра. Посмотрит на реакцию нолдо.
А пока - пока что в камеру вошли орки, вытащили его оттуда, под конвоем отвели в одну из пыточных и привычно заковали - обычная процедура. Но следом ввели полуживую эльфийку из народа синдар, тоже приковали и начали свое черное дело, пытая, измываясь над эльфийкой, издеваясь над нею, доходя до самых границ дозволения... Как скоро они их перейдут?

+3

27

Казалось, он победил в тот раз. На какой-то момент ему показалось, что губы женщины досадливо сжались-но тут же лицо приобрело прежний бесстрастный вид. В задумчивости она прошлась по камере-туда-сюда, и Раумо уже было понадеялся, что подняв голову, дева признает свое поражение. Поражение, ставшее для Раумо победой. Победой странной, хотя бы потому, что в конце его ждала смерть, и  ни на что другое он не смел отныне надеяться. Но лучше было уйти сейчас, не сломленным, чем всю жизнь гнить с осознанием того, что он стал предателем...
Наконец женщина остановилась. Остановилась у него за спиной, наклонилась и тихо-тихо зашептала.
И совсем не то, что чаял услышать Раумо...
Каждое её слово падало острым мечом на шею нолдо, заставляя сердце плакать кровью. Она не оступится. Никогда не отступится. Для белокурой красавицы выжать из него сейчас согласие - дело принципа. Для него дело принципа-не согласиться. Но что делать, что делать, когда предлагают ТАКОЕ?
- Каждый твой день отказа загубит жизнь одного эльдар. Один день - одна жизнь, ушедшая в чертоги Безвременья, ушедшая сквозь боль, стоны, мучения, сквозь пытки и издевательства в Чертоги. Ты думаешь, что так ты им дашь свободу? И не надейся... Потому что уйти в Мандос тем, кто находится в Ангбаде, не так просто.
Слухи. Страшные слухи, гуляющие меж заключенными в Тёмной Твердыне. Сила Мелькора настолько велика, что он удерживает в Ангбанде души попытавшихся уйти эльфов; и даже там, за гранью, они служат Чёрному Владыке-в ужасе и вечной скорби!
А ненавистный голос продолжал течь, все такой же вкрадчивый, и говоря все такие же непостижимые вещи...
- Не удивлюсь, если феанорингам, один из которых уже служит Северу, удастся легче преодолеть Клятву и попасть  к Намо, чем душам эльфов покинуть Север...
В первые мгновения только одна мысль завладела сознанием Раумо. Гнилая кровь Феанора! Она все-таки проявила себя в одном из его отпрысков-а станется, и во всех. Феаноринг, проклятый феаноринг пошел на службу Северу! И она предлагает... Нет, она действительно думает, что он, Раумо, пройдет по дорожке, проторенной одним из зачинщиков проклятой Резни? Уже одного того, что он услышал, хватало, чтобы ответить еще раз и еще раз: "НЕТ!"
Но затем пришло осознание иного-того, каким способом проклятая агбандка собирается вырвать у него согласие. Один день - одна жертва,  погибшая в муках!
- Как ты можешь? Как ты можешь? Ты же - женщина! -закричал он, цепенея, не веря, не допуская, что такое возможно. Но дверь уже хлопнула, отозвавшись железным стоном, и Раумо остался один на один со своими горькими мыслями.
Впрочем, один на один - это было слишком громко сказано. Несколько минут спустя все повторилось - до боли знакомая история. Вошедшие в камеру орки. Оковы на руках и ногах. Привычный путь в пыточную.
... На сей раз в страшном спектакле он был не актером, а зрителем. Звенел, дробясь, под мрачными сводами Ангбанда тонкий женский крик, а Раумо бился в цепях, и кричал вместе с ней. То ли о сострадании молил, то ли проклинал, сам не помня и не осознавая.
Видимость... Одна лишь видимость... Ложь, как и все, происходящее в Ангбанде!
Каждый день здесь умирают эльфы, и не в силах Раумо этому воспротивиться. Эльф, умерший по его милости сегодня, мог быть казнен завтра.
По его милости...
Один лишний день...
Ложь, как и все, происходящее в Ангбанде...
И тогда он закричал, закричал уже осознанно, с надрывом:
- Стойте! Ступайте к вашей госпоже... Ступайте и передайте ей...
Что хотел сказать Раумо-принять ли безумное предложение или яростно проклясть жестокую майэ-оркам не суждено было узнать. Здесь и сейчас, в пыточной, Раумо вдруг осознал, как страшная усталость последних дней пала на него пудовым грузом; как невидимая пружина в душе, начавшаяся сжиматься три года назад, с того самого момента, как он попал в проклятую Черную Крепость, вдруг распрямилась, дробя сознание.
Нолдо почувствовал, как дыхание его перехватило, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Какой-то миг вид пыточной держался, трясясь, мелкой рябью, с каждой секундой все пропадая и пропадая в туманной дымке-а затем погасло все... На какую-то секунду Раумо подумал, что его мольбы услышаны, и ему позволено уйти-но нет, то была слишком большая роскошь. Еще один миг, еще одно осознание - фэа,  заточенное в роа...
Его удел навек...

+2

28

На миг, всего на миг она задержала стремительный шаг, а по губам скользнула улыбка, улыбка, которую может себе позволить победивший. да, она женщина. Но она так поступать может, при этом спокойно, хоть и в некоторой мере сильно рискует. Но что ж, раз так. Она темная майэ. Служит Ангбаду, а не Валар, так что здесь применимы любые способы достижения своей цели... Тонкие пальцы легко ухватили края капюшона, и лицо белокурой красавицы скрылось в тени, а потом и сама фигурка Тхурингветиль скрылась в сумраке коридоров... Ее ложь играла, жила, роняла в душу зерна сомнений, и те прорастали на благодатной почве. И это был способ выбить то, что она хочет. Но не будет ли ей стоить слишком много ради одного эльда? Может быть, но то уже дело принципа. Проиграть - означало потерять слишком многое. И Тиль не допустит такого...
...К ней в покои ворвался орк, и если Тиль не подвела наблюдательность, то он был одним из тех, кого сама майэ оставила с Раумо, используя еще один прием по выбиванию нужных вещей из непокорных эльдар, особенно из нолдор. Тот быстро, не поднимая глаз на майэ, пролепетал, что пленник просил позвать Тхурингветиль, а еще то, что он потерял сознание и привести обратно в чувство нолдо не удается... Таринвитис махнула рукой, отпуская орка, и тут тоже исчез с глаз долой, будто бы его и не было. Впрочем, сама дева не собиралась особо задерживаться и направилась в камеры. А в голову прокралась мысль, что уж слишком часто она стала наведываться под своды застенок Ангмадо...
...Дверь резко распахнулось и с глухим стуком ударилась о стену. И на пороге возникла явно недовольна Леди Ангбада.
- И что здесь именно произошло? - Тихо проронила она, обводя помещение взглядом. На миг она остановилась холодный взор на эльдэ, потом дернула плечом, - Вот отсюда! - И приказала очистить помещения от орков и пленников, кроме Раумо. Тот, к слову, был не в самом лучшем состоянии... Тхурингветиль, когда все ушли, подошла к нолдо, приподняла за подбородок лицо эльфа...
- Вот только уходить не смей! - Резкое движение, слишком порывистое, выдававшее чувства, обуявшие деву. Она остановилась у стола, но, в попытке успокоить разбушевавшиеся мысли, все таки прошлась несколько раз от стены к стене, потом вернулась к эльфу.
- Снимите его и уложите! - Послышался звонкий голос майэ. Она не сомневалась, что будет услышана, а потому уже через пару минут приказ был выполнен более чем. А потом слуги опять покинули майэ. Сама же Тхурингветиль попыталась сначала классическим способом привести в чувство, но то, что это был не обморок - уже ясно было очень хорошо. Еще с первых взглядов на Раумо. Еще с первых взглядов...
Попытка сопротивления нолдо просто восхищала. Будь он послабее, то уже давно бы сдался, но Агалос оказался слишком крепок, чтобы так просто подчиниться судьбе, учинявшей над его жизнью очень интересные и сложные вещи, в большинстве своем несущим гибель. Но что нас не убивает, то делает сильнее. Это тоже было понятно очень даже...
Тхурингветиль, вздохнув, встала у "изголовья", склонилась над Раумо, начиная сплетать Мелодию... Тихое, тихое и ласковое пение, не свойственное для Ангбадских застенок, потекло-полилось. Майэ пыталась преодолеть стену аванирэ и вывести из забытья Агалоса, просто отдавая тому часть, пусть и очень малую, своих сил, мягким туманом оплетая сознание эльфа, вкрадчиво, как крадущуюся кошка, ища "трещины" в аванирэ, при этом не отступаясь, хоть и осторожно. Она плела мелодию, в которую вплетала ласковую песнь ветра, что бродит по сумрачным тропам леса, тихо и неслышно, то резким всплеском пыталась пробиться, как резкий порыв ветра над зеленой равниной равниной, но то был теплый ветер. Иногда он сменялся на резкий и колючий ветер зимы, порывистый и ледяной, бьющий без промаха и быстро отступая, чтобы раз за разом идти на штурм... Но то был ветер - воплощение свободы, воплощение воли, силы и упрямства, со всеми его многогранными переливами...

+1

29

http://static.diary.ru/userdir/3/0/6/7/3067415/76474729.jpg

Ласковый и теплый ветер... Он звал за собой усталый разум нолдо, обещая ответы на все вопросы. Обещая выход из трудной ситуации. Обещая свободу воли и решений. Обещая... Обещая и маня этим обещанием. И ему не просто хотелось верить - ему легко верилось, ведь так или иначе, но он был и снаружи и внутри и будил в воспоминаниях что-то странно светлое, но неопределенное. Сразу возникло желание это вспомнить что-то.. открыться навстречу этой памяти, что, казалось, совсем рядом, и это именно она так манит и зовет, то нежно и ласково, то грубо до тоски и отчаяния в этом зове. До сердитости на неразумное дитя, что отказывается от дара свободы лишь ради нескольких сладких минут полуденного сна. Как сердито могла бы звать заигравшегося и сомлевшего в луговой траве сына мать. Или как встревоженный отец требовал бы, чтобы Шторм прекращал заплывать на глубину и плыл к берегу. Ветер обещал свободу и безопасность. Тепло и свет. Родное... То, что отзывалось с самом Раумо сладкой болью, когда знаешь, что сделав этот шаг ты получишь желаемое. Получишь ответ и свободу. Нужно всего лишь потянуться к этому... всего лишь пожелать, и падет то, что мешает вспомнить. И обрести утерянное.

Игротех.офф

Кубик на успешность чар выдал 5 из 6

0

30

Сознание медленно возвращалась, капля за каплей вытекая из плотного, монолитного куба беспамятства. Сначала тьма вокруг. Вечная, непроглядная. Наконец,  сквозь тьму стал пробиваться неясный, смутный огонек, трансформировавшийся затем в свет факела.
Неясные  контуры
Спертый воздух. Неясный запах  неприятного. Пот. Кровь. Горе.
Смутное воспоминание о чем-то горьком... Тяжелого....
Задумчивый взгляд склонившейся над ним женщины.
Понимание.
Прозрение.
- Мама!!!!-завопил эльф радостно и обвил руками шею  женщины.-Мама! Я так рад, что ты пришла! А ты поведешь меня на прогулку в садик? А  ты испечешь мне вкусный пончик? А ты дашь мне мои любимые игрушки? Я так по тебе скучал! А где наш папа? А он придет? А он обещал мне сделать маленький кинжальчик! Я буду хвастать ими перед всеми ребятами! Мама, а ты не заставишь меня ходить в коротких штанишках? Надо мной все другие дети смеются! Мама! Ну где папа-а-а-а?
Весь вид эльфа источал такое удовлетворение по случаю встречи со вновь обретенной  родственницей, что невозможно было отказать ему ни в объятиях, ни в ответе на вопрос про внезапно пропавшего папу. По крайней мере, эльф так считал и с нетерпением ждал ответа.

+1


Вы здесь » Эндор » Архив отыгрышей Тёмного Блока » Чрез тернии к... звездам? 4 год Солнца, зима - сыгран


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC