Эндор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эндор » Архив отыгрышей Тёмного Блока » Во глубине Ангбандских руд...3 год Солнца, середина лета - сыгран


Во глубине Ангбандских руд...3 год Солнца, середина лета - сыгран

Сообщений 31 страница 43 из 43

31

Эльф выбрал второй, опасный для себя, вариант развития событий. Захотел идти сам. Барлог не видел в этом ничего умного или героического - эльф только что сам подписал себе смертный приговор - идти по земле, еще больше загрязняя рану и теребя ее - не лучшее лекарство. Но Готмог дал ему право выбора и теперь не собирался отступать от своего решения. Хочет идти сам - пусть идет, но теперь было бы жаль, если бы нолдо умер так быстро, как предвещала ему его рана - барлог гонялся за ним и поймал, не для того, чтобы эльф через сутки испустил феа. Но пока они вот так стояли друг напротив друга и даже потом, когда нолдо все же сделал первый шаг, едва не крича от боли, а затем еще один, барлог не мог понять, что еще можно сказать. Язвительность эльфа ему импонировала, ведь грамотно что-то парировать в словесной перепалке может только тот, у кого острый ум. У нолдо, по мнению Готен-Бау, были задатки подобного умосложения, но оттачивать его и филигранить было явно некому. Да и верно, где это делать хотя бы сейчас? В окружении высокоинтеллектуальных орков? Смешно подумать, каким шуткам они могут научить. Но о чувстве юмора у орков Готмог знал только понаслышке - в присутствии барлога они не шутили. Возвращаясь к мысли о том, что будет жаль потерять эльфа сейчас - что-то в нем было и помимо острого языка и майа это чувствовал - барлог, пройдя рядом какое-то количество ярдов, усмирил свои разнящиеся мысли и обратился к нолдо посредством осанвэ, говорить на котором он не отказывался в своей речи ранее:
- Готов говорить так?
Это был вежливый аккуратный стук. Это были интонации-предложения. Это было приглашение к диалогу. И сейчас валарауко ждал на него ответ. Ждал молча, но открыто - никакого аванирэ. Просто не за чем. Даже не смотря на то, что они были достаточно близко к Ангбанду, такими темпами, с какими передвигался эльф, времени на поговорить оставалось достаточно. А Готмогу действительно не хватало собеседника уже многие тысячелетия.

Отредактировано Gothom-bauk (27-03-2013 14:32:09)

0

32

- Готов говорить так?

От неожиданности Аракано чуть не сбился с шага, который и так давался непросто. Балрог обошел свое слово, предлагая мысленный разговор. "Зачем?! Зачем ему говорить с пленником? Информация? Но какая? Зачем давать слово не говорить, и его же обходить? Что это игра?", - вопрос на вопросе громоздился в голове. Он поспешно проверил внутренние стены, казавшиеся сотканными из белоснежного светящегося кирпича. Единственное, что у него осталось, что помогало держаться: воспоминания о родных и понимание кто он.

- Хочешь говорить, говори так, - усмехнулся нолдо. Голос его оказался сип и довольно слаб, - И о чем желает вести беседу Искаженный? - издевка окрасила предложение. Страх давно уже покинул пленника. Итог у неудачного побега всегда один - Чертоги. А Намо и так заждался.

Ногу нолдо ставил ребром, чтобы меньше травмировать. Правда, скорость от этого замедлялась.
"Таки темпами мы только к звездам придем", - оценил он расстояние. И пройдет ли он его без отдыха насущный вопрос.

0

33

Барлог специально шел медленно, хотя его рост позволял делать шаги в два, а то и в два с половиной раза шире, чем он делал сейчас, но ему было видно, что нолдо и так еле идет и если ускорить темп, то воистину придется тащить его за волосы. Обратившись к эльфу по осанвэ, Готмог ожидал от того такого же ответа или вообще тишины, но тем не менее, пленник заговорил голосом:
- Хочешь говорить, говори так. И о чем желает вести беседу Искаженный?
Издевка, но не яркая, не хлесткая, скорее, вымученная и усталая. Скорее, потому что так "надо", а не потому что "хочется". Судя по виду эльфа действительно хотелось ему сейчас лишь одного - чтобы боль отпустила. А для этого нужно в лучшем случае - вылечиться, а в реальном на данный момент - остановиться и сесть. Но барлог не намеревался больше давать нолдо таких подарков - хватит на сегодня милостей и актов доброй воли - они все равно по большему счету оказались незамеченными из-за непроходимого бахвальства эльфийской породы. Так они и шли какое-то время, может час или два, прежде чем солнце зашло, а Готмог отозвался:
- О чем я желаю вести беседу? Об искаженных вещах конечно, о чем еще я могу говорить, раз мир видится мне совсем иным, чем тебе, как в кривом зеркале? - Готен-Бау задним разумом отсчитывал шаги и примерное расстояние до крепости, строя в уме конструкции из слов. - Посмотри вокруг, нолдо, что ты видишь? Видишь запустение этой земли, ее мертвую землю-кожу? А звезды, ты видишь эти звезды, эльф? - Готмог остановился, поднял глаза к небу, тряхнув красными волосами, и начал перечислять созвездия, показывая на них рукой, - Valacirca... Nierninwa... -пальцами очерчивая контуры скопления звезд, барлог в точности повторял их силуэты, стараясь не отклоняться ни на дюйм от предоставленного небом контура. Форма, расположение, а то и количество звезд, эти созвездия составляющие - все это майа мог воспроизвести, - Вот это - Готен-Бау буквально ткнул пальцем в звезду, сияющую не хуже сильмарилла, но более красноватым светом, - Alcarinque.. Она ловит свет от Anar и отражает своим ликом его свет для нас. А еще три года назад ее на платье Элберэт попросту не было. Ты видишь все это, эльда? - Готмог стоял и смотрел отнюдь не на эльфа, а на разбрызганные по небу светящиеся осколки мощи валар. Он помнил, как все создавалось, будто это произошло вчера. Помнил и о многом жалел, но об еще большем благодарил своей майарской благодарностью. А затем барлог перевел взгляд на волков, что послушно остановились рядом, как только двое двуногих встали друг напротив друга.
- А волков этих видишь, эльда? Они совсем молоды, у них четыре быстрых лапы, умная с хитрецой морда, острый взгляд желтоватых глаз и серая мягкая шкура... А мы с тобою - оба грязные и пыльные. Впридачу ты ранен и от твоей ноги исходит слабый запах крови - значит рана открылась вновь. У тебя черные прямые волосы и ты ненавидишь меня так сильно, что готов умереть от боли, но не принять руку помощи от врага. А теперь..., - Готен-Бау прямо посмотрел в глаза эльфу, - Скажи мне, что я не прав. Докажи мне на тех примерах, что привел тебе я - мою искаженность. Скажи, что все, о чем я говорил - не существует, или существует по-другому, иначе, что мое видение мира - оно как в кривом зеркале. Покажи мне _настоящую_ реальность.
Произнеся это, майа замолчал. А пока он говорил, его слушали даже волки. Слушали и казалось понимали. Но понял ли нолдо?

Отредактировано Gothom-bauk (27-03-2013 18:40:17)

0

34

Он приноровился, привык к боли и даже смог немного ускорить темп. Шли молча, размерено. Волки следовали бесшумными тенями, не отставая ни на миг. Наступили сумерки. А затем и дневное светило ушло за горизонт. Выступили звезды. Рассыпались по небу. И Балрог заговорил. Голос звучал в голове и разбегался по всему телу. Внутренний голос Искаженного оказался чище. Он завораживал. А от речей нолдо и вовсе изумленно распахнул глаза.  Пока балрог говорил о звездах, он внутренне замер, пытаясь понять где здесь спряталась ложь, естественная для врага. Искаженный майа казался открытым и честным. "Честный балрог", - мысленно рассмеялся Аракано, силясь скинуть очарование, - "Все равно что добрый Моринготто"

- Я вижу волков, которые не похожи на своих собратьев, - медленно, подбирая слова, заговорил нолдо, - Вижу, их жестокость и злость. Вы натаскиваете их убивать, все больше искажая. Вижу, тебя, оскверненного майа Огня, жестоко и фальшивого. Когда-то прекрасного мастера. Теперь же слепая рука Моринготто. Вижу иссушеную, усталую от зла землю. Вижу крепость Хозяина Лжи, полную боли и страха. Нет, разное мы видим, Ulundo. И как смеешь ты марать своими губами, имя Elentari, предавший?

Нога и в правду кровила, но сил заговорить ее у нолдо уже не хватило. А значит, надо просто идти.

0

35

Понятие времени как такового в сущность майа заложено не было. Он мог бы стоять так десять минут, а мог и десять тысяч лет. Главное было совсем не это. И лишь годами тренировок, барлог смог приучить себя считаться с часами и минутами, которые текли вокруг него, изменяя реальность событиями, что происходили с их молчаливого согласия. И сейчас, стоя и рассказывая эльфу о мнимой Искаженности, пытаясь услышать хоть какое-то подобие противовесных аргументов в защиту своей непоколибимой уверенности в теорию Падения, Готмог изо всех сил старался не упускать нить времени, понимая, что он и так слишком долго не обращал на нее внимания. Но спор манил своей иллюзорной перспективой, хоть на самом деле перспективы у него и не было. Да и цели эту перспективу оформить в конечный итог - не было тоже. Просто поспорить иногда полезно для мозга, а в Твердыне о прописных истинах спорить никто не будет - им и так все давно ясно.
Лицо нолдо светилось удивлением вперемешку с недоверием. Он искал в словах барлога подвох и, не находя, придумывал его сам. На речь, что Готен-Бау произнес искренне и открыто, эльда ответил:
- Я вижу волков, которые не похожи на своих собратьев, вижу, их жестокость и злость. Вы натаскиваете их убивать, все больше искажая. Вижу, тебя, оскверненного майа Огня, жестоко и фальшивого. Когда-то прекрасного мастера. Теперь же слепая рука Моринготто. Вижу иссушеную, усталую от зла землю. Вижу крепость Хозяина Лжи, полную боли и страха. Нет, разное мы видим, Ulundo. И как смеешь ты марать своими губами, имя Elentari, предавший?
Разве была в этих речах хоть толика здравого смысла? Для Готмога нет. Он слышал в них только бескрайнее упрямство и безнадежную, непроходимую уверенность в навязанных идеалах. Внутри все полыхнуло огнем, что отразилось в глазах - на миг они будто бы вспыхнули ялым пламенем, а затем барлог в одно движение сделал шаг к эльфу, схватил его за остатки остриженных волос и запрокинул голову, смотря в глаза и не моргая.
- Ты видишь волков, не похожих на своих собратьев? Видишь их жестокость и злость? А они отличаются от тех, других, только этим? И только из-за этого одного ты считаешь их Искаженными? Тогда смотри, смотри внимательно то, что покажу тебе я - поищем десять отличий вместе. - сейчас барлог говорил обычным голосом, который окрасившись хлегкой хрипотцой от долгого молчания, проникал в уши нолдо резонирующим звуком. Но уже в следующую секунду в широко распахнутые глаза беглеца полились живые, яркие картинки и образы. Всюду были мертвецы, лязг металла, крики боли и мольбы о пощаде. Забрызганные артериальной кровью, перекошенные в жестокости и беспощадной злости лица эльфов, убивающих своих ради того, чтобы отобрать у них единственное, что было важно тогда для нолдор - корабли. Ради этого они вырезали телери, топили в крови и смраде смерти не врагов, эльфы давили своих. Шли прямо по трупам к деревянным лодкам, чтобы вернуть с их помощью три камня. Тысячи живых душ в обмен на три неживых камня. И эльфы заключили эту сделку со своей совестью. И эта сделка кажется им "благим делом". И совесть их из-за этой сделки не мучает. Луна утонула в тот день в крови корабелов, повинных только в том, что не смогли дать отпор, не смогли остановить сумасбродство безумного Феанора и всех нолдор, которые убивали безоружных, резали им глотки и по их телам шли к кораблям. Готмог абсолютно правдиво показывал пленнику эти картины, показывал по осанвэ, что не давало возможности соврать дажее в теории. Все эти крики боли и рыданья, мольбы прекратить безумие и яростный рев убивающих сталью нолдо. Море в Гавани правратилось в артерию с кровью, бурлящей и смердящей горячим мокрым железом, а стоны страдания и ужаса все громче разносились над ним, ознаменовывая эту резню.
Показав все до последнего, барлог слегка отстранился и оттолкнул от себя беглеца. Взгляд вновь приобрел осознанное выражение, только сейчас в них светилась горькая ирония, а губы майа вторили глазам:
- И после всего этого ты, - Готен-Бау выплюнул это слово, - смеешь что-то говорить об Искажении? Ты, тот, кто резал и убивал _своих же_! - и вновь голос демона начал звучать все громче и громче, будто нарастая и грозясь оглушить эльфа, - Мы убиваем врагов, вообруженных до зубов, обученных войне, а вы, что делали вы? Резали безоружных?! Ослушались своих валар, которые были против этой бойни?! И ты еще рассуждаешь о том, что кто-то из нас предавший?! - губы Готмога скривились в изгибе презрения и жалости, - Ты видишь жестокость этих волков, эльда? -усмешкою, - Они убивают, чтобы есть и едят, чтобы убивать - _врагов_ и защищать _своих_. И если они - искажены, то что тогда стало с вами, нолдор, после той резни в Гавани? Не знаешь? Вы стали прокляты. Прокляты теми, кого убили, их женами, сыновьями и матерями. Звезда Феанора - это символ вашего Проклятия. И ничто, makar, не снимет с вас этого креста.
Майа что-то еще крикнул волкам на темном наречии из-за чего те зарычали и посмотрели на беглеца, но отзвук его последних слов, что были обращены к эльфу, раскатами грома звучали, залось, в самом воздухе.

Отредактировано Gothom-bauk (28-03-2013 20:02:35)

0

36

Стоило последнему слову нолдо замереть, как балрог шагнул  к нему. И крепко схватив за волосы, заставил эльда запрокинуть голову.  Обнажив шею он почувствовал себя беззащитным. Балрог  уставился в глаза. Скрытый запертый огонь так и рвался испепелить пленника, но был крепко сдержан хозяином. «Он рассержен», - понял нолдо, - «Или это очередная уловка?»

Но заговорил балрог спокойно.  «Нарушил слова», - усмехнулся нолдо, - «Немного же оно стоит. А что ты думал? Что у Искаженного есть принципы?»

А потом его захлестнули образы.  Яркие и резкие. Гавани. Кровь. Крики, полные боли. Но то, что видел Аракано,  отличалось от того, что видел нолдо когда-то сам.  Эти крохотные, но важные отличия позволили рассудку сохраниться, не утонуть в ужасных картинках. «Откуда ты это знаешь?», - хотелось воскликнуть эльда, - «Тебя там не было» Его захлестнула горечь  и боль, что следовали за ним весь Хелкараксе.

Когда они подошли к Гаваням, стояла полная неразбериха, звенящая болью и криками. Залитые алым камни, некогда белоснежные.   Набережная, усыпанная драгоценными камнями и телами. Телами друзей. Телами тех, кому они эти камни дарили. В знак дружбы, которая смялась, будто палый листок.
Бой некрасив. Он отвратителен в правде. Искривленные от гнева или боли лица. В бою нет мыслей. Мысль слишком медленна, опасна. Он видит знакомое лицо, и останавливается. Знакомое имя срывается с губ и меч опускается. Чуть поодаль Аракано видит еще одного хорошо знакомого телери. Он смешивается. И второй стреляет. Стрела ударяет: жестко, больно. Тьма накрывает его.
Он приходит в себя от зова. Он открывает глаза, и видит брата. Боль захлестывает, сознание стремится бросить нерадивого хозяина.  «Мы так виноваты», - Турукано взмылен, лицо осунувшееся, серое.  Слова звучат глухо. Слова рождают тревогу. Но в лихорадке Аракано не может сложить мозаику событий.  Они ускользают от него, и он вновь проваливается в небытие.
Споры идти или нет, он пропустил. Но будь он там, тоже принял бы решение идти. Как он мог остаться, запятнанный кровью родичей. Только Хелкараксе притупило боль и стыд. Выжгло льдом.

Слова духа  Аракано различил с трудом, захваченный собственной памятью. От старой боли он приоткрылся, и воспоминания хлынули на балрога щедрой рекой. Пытаясь справиться,  он смог лишь размыть лицо брата, и не дать стенам развалиться.  Где-то на периферии сознания зарычали волки, но не тронуло его. Нолдо бил озноб, вернулось старое забытое ощущение бессилия и понимания, сколько придется сделать, чтобы искупить нанесенное.  Но он застыл, и с усилием успокоился. Загнал  вглубь боль.  Устало вздохнул.

- Дела эльдар не касаются тебя, Raika. Ты говоришь, вы убиваете в бою? Так почему же бараки полны пленных женщин и детей?  И то, оставляя лишь сильных, которые могут принести пользу. Сходи к шахтам, балрог. Сходи и посмотри дорогу, выстланную крестами, где висят мои родичи - синдар. Что они сделали вам, живя в лесах и у рек? Что сделали дети, чтобы их отдавать волкам? А женщины, чтобы пускать по рукам оркам? - голос нолдо окреп. Он стоял прямой и натянутый, как струна. Рассерженный, со сжатыми кулаками, - Хорошо, - он выдохнул, - хорошо, мы, нолдор пришлые. И да, пришли с войной. Моринготто – наш враг. Но что сделал вам народ, живущий здесь? Неужели все они воины? – голос прорезала горечь, - Ты - лжец,   Raika.

Отредактировано Аракано (29-03-2013 00:00:33)

+1

37

Единственной физической реакцией нолдо на монолог барлога был глубокий вздох. И в нем было все: горечь, согласие, протест, стыд, скорбь, долг... Готмог услышал это все разом, почувствовал своей феа, без всякого осанвэ определив и поняв, что все эти эмоции, что разом испустились вместе с потоком направленного воздуха из легких - искренние. Стены аванирэ чуть дрогнули и из за них долетел до майя полный отчаяния крик - Откуда ты это знаешь? Тебя там не было. А потом полились шквалистыми обрывками образы и картинки Гавани в ту памятную бойню.. И снова кровь, снова крики, стоны и звуки протыкаемых с чавканьем сталью тел... День Гнева..
И, когда поток осанвэ истек, демон тут же ответил, надеясь, что пока аванирэ ослабло, его осанвэ достигнет самых глубин феа эльда:
- Я майа. А майар, как и валар, не надо присутствовать, чтобы видеть и знать, эльф. Я видел то, что вы сделали со своими братьями и это постыдно и омерзительно. Никаким Хэлкараксэ вы не смоете с себя кровь тысяч убитых телери, не смоете со своих душ слезы матерей. Я убиваю, но убиваю врагов, а вы убивали братьев. Ты - убийца.
Готен-Бау уже порывался махнуть волкам, чтобы они следовали вперед и двинуться сам, как эльф все же заговорил, приведя мысли в порядок. Об эмоциях и чувствах речи не шло - барлог чуял, как внутри кипит кровь и холодеет феа:
- Дела эльдар не касаются тебя, Raika. Ты говоришь, вы убиваете в бою? Так почему же бараки полны пленных женщин и детей?  И то, оставляя лишь сильных, которые могут принести пользу. Сходи к шахтам, балрог. Сходи и посмотри дорогу, выстланную крестами, где висят мои родичи - синдар. Что они сделали вам, живя в лесах и у рек? Что сделали дети, чтобы их отдавать волкам? А женщины, чтобы пускать по рукам оркам? - Хорошо,  хорошо, мы, нолдор пришлые. И да, пришли с войной. Моринготто – наш враг. Но что сделал вам народ, живущий здесь? Неужели все они воины? Ты - лжец, Raika.
При звуках последнего к нему обращения, майа усмехнулся вновь.

Стоит ли продолжать эту беседу? Он не видит дальше своего носа, но... Я думаю, что он все прекрасно знает и сам. Его кормили сызмальства побасенками о злых и беспощадных врагах, о несправедливости событий и о долге, из-за которого _можно_ убивать своих, делая тем самым якобы правое дело. Но этот эльф не обделен разумом, как многие до него, он видит мое обращение с ним и не понимает, как же так..  И тем не менее стены стоят крепкие. Но когда для меня были стены преградою? Ни стены, ни люди...

Готен-Бау закурил еще одну. Ему нужен был терпкий вдох горькой и, возможно, для других ядовитой травы, чтобы не сорваться, а мыслить трезво. Темперамент у барлога был горячий, что и не удивительно.
- А насчет синдар, эльф... Пока вы не пришли - все жили в мире. Это вы принесли с собою печать войны. Ее огонь и ее жажду крови. Я был и в шахтах и в казематах и все те, синдар, что находятся там - находятся там по своей глупости и жажде не соблюдать границы и договоренности. Но мы говорили не об этом, мы говорили об Искажении. Так вот не тебе кого-то обвинять в этом. И если уж выбирать - быть искаженным или проклятым - лично я выберу первое. Но я не лгу никому, а ты лжешь даже сам себе, - Готен-Бау выпустил горький дым из легких, - Ты видишь крепость Хозяина Лжи, нолдо? Что ж, тогда тебе там самое место. Ступай.

Отредактировано Gothom-bauk (29-03-2013 23:18:48)

0

38

Слушая балрога Аракано затрясло от злости.  Искаженный все переворачивал с ног на голову. Изменял каждое слово. Рождал новый смысл из тех же  предложений. Нолдо с трудом сдерживался, чтобы не кинуться на врага. И пусть шансы малы. Ударить бы, смыть превосходство с лица. Сдернуть маску правого. Расколоть уверенность в себе.  Нолдо шагнул к огненному духу и выпалил:
Замолчи! Никогда не жили вы с синдар в мире. И никто из эльдар не будет приклоняться перед Моринготто. Его власть несет смерть, боль и ужас. Говоришь Хелкараксе не смоет? Быть может. Значит, смоет другое, что ждет впереди. Да, мы виноваты. Да, над нами проклятье. Но не тебе судить об этом, палач. Я видел тебя, исполняющим не раз приговоры. Это доставляет тебе удовольствие, забивать до смерти своим кнутом? Раз, ты повторяешь это снова и снова, не доверяя настолько важное действие своим прихвостням, - голос нолдо наполнился призрением, - Говоришь, я лгу себе. В чем же? Лгу, только потому, что не желаю принимать ваш взгляд? И никто из нас не примет. Лучше умереть, чем стать исполнителем вашей воли.

Аракано замолчал, и резко развернувшись, пошел к твердыне. Запала хватило ненадолго. Боль вернулась. Он устал. Словесная перепалка утомила сильнее бегства.  «Я не дойду», – крутилось в голове. Но он отчаянно гнал  эти мысли из головы.

«Борись, не смей сдаваться» 

Отредактировано Аракано (30-03-2013 00:58:16)

0

39

А сигарета все тлела, осыпаясь пеплом на сухую землю. Видя нарастающую злость нолдо, барлог взял себя в руки и успокоил свой гнев, ибо места ему сейчас здесь не было никакого и ничего хорошего он не сулил. И снова эльф произнес речь, после которой захотелось смеяться, громко и горько, потому что его уста который раз за сегодняшний разговор произнесли вбитые ему в голову истины, которые Истиной тем не менее не были. Но он верил в них, его глаза горели, а руки хотели убивать. Не просто бить, а бить до смерти, когда как в глазах майа отражалось спокойствие и полная уверенность в своей правоте. Нолдо прекрасно понимал, что шансов у него нет, но желал напасть, а барлог нападать не желал, хоть также знал о процентном соотношении сил. И в этом была их принципиальная разница.
- Я видел тебя, исполняющим не раз приговоры. Это доставляет тебе удовольствие, забивать до смерти своим кнутом?
- А тебя я кнутом забил до смерти? А может отдал на растерзание волкам? Или тащил тебя за волосы, раздирая кожу до мяса, а не нес на руках, потому что у тебя ранена нога? - и снова образы, снова звуки и запахи и не единой капли лжи. - И ты никогда не видел меня, исполняющего приговоры. Просто физически не мог их увидеть, будучи в казематах и еще потому, что приговоров я никогда не исполняю. Даже в этом ты слукавил, несмотря на то, что я говорю тебе одну лишь правду. Но тебе предпочтительнее верить в навязанную тебе ложь, считая ее правдой, чем в правду, на которую ткнули пальцем и сказали, что это ложь.
Готмог стоял и смотрел, как эльф удаляется самостоятельно в сторону Ангбанда. Сам барлог не сдвинулся с места, куря, и сделал жест рукой волкам, чтобы те не трогали внезапно проснувшуюся инициативу у нолдо. Но запал его быстро прошел, дала знать о себе боль и тот резвый темп, что он взял в начале, превратился в полный страданий и хромоты шаг.
Готен-Бау так и смотрел на него затяжка за затяжкой, а волки, все же побежав в сторону эльфа, держались по бокам на достаточном расстоянии. Но по мнению барлога это было лишним - еще минут десять, не больше, и он упадет и попросит наконец, чтобы майа взял его на руки и отнес к врачу. А лекарь ему явно был необходим. Причем срочно.

Отредактировано Gothom-bauk (30-03-2013 13:37:03)

0

40

Выпрямиться и идти. Идти не смотря на боль, на нарастающую усталость. Не оглядываться, зная, что враг идет следом. Стоит метнуться в сторону, и накроет карающая длань. Волки ли, сам ли балрог. Отвечать на вопросы не было желания. "Бесполезный спор. Конечно, в нем рождается истина. А так же синяки и шишки", - не смотря на плачевное положение, нолдо хмыкнул своим мыслям. Что-то в нем дошло до предела, рассыпалось и переродилось. Пришло спокойствие, граничащее с безразличием. Умиротворение. И неожиданно радость. Он брел по пыльной пустоши. Шел на смерть. Но небо куполом лежало над землей. Сияли звезды. Где-то далеко, быть может за хребтом, крикнула птица, - "Жизнь продолжается. За этими проклятыми горами все движется и меняется. Интересно, как там отец и братья? Как там малышка? Они должны быть живы. Обязательно. И рано или поздно мы победим Моринготто. И наступит мир. Мир. Без рабов и палачей", - от мыслей стало легче, "Еще немного. И..."
И перед нолдо появился вход в Ангбанд. "Пришли" Он остановился и первый раз обернулся к балрогу.
"Что дальше,  Ulundo?"

Отредактировано Аракано (30-03-2013 13:59:56)

+1

41

Докурив, Готмог пошел следом. Не было ему смысла просто так стоять на этой выжженной земле под пыльными порывами ветра. А все существование барлога сейчас пронизывал смысл. Жизнь во благо Идеи, что он нес с собой и внутри себя, в самом центре его феа. Медленными уверенными шагами Готен-Бау следовал за нолдо, пока тот, хромая, двигался в сторону крепости Севера. Шел и следил, чтобы волки вели себя нормально. Пусть рычат и скалятся, но нападать не следовало. Нолдо верит в сказки - не стоит подтверждать его ложь правдой. В таком ключе.
Казалось, что ничего не изменилось вокруг. Все так же светили яркие звезды, а луна вторила и умножала их свет - равнина была словно на ладони. Курить больше не хотелось. Единственное, что действительно желал сейчас барлог, так это умыться и переодеться - негоже главнокомандующему разгуливать по Ангбанду в грязной форме и с растрепанными волосами, пропитанными пылью и запахом псины.

Да, возможно с виду ничего не изменилось, но это лишь поверхностный взгляд на вещи, - размышлял Готен-Бау, - Но в его нутре все равно засело зерно сомнения. И остальное - лишь процесс его взрастания. Будет он его холить - и тогда оно прорастет быстро, либо холить он его не станет - и оно будет расти медленно, но факт один - оно будет расти. И ничем это уже не остановить. А на сегодня мне осталось сделать всего лишь одну вещь.

Барлог у самых ворот нагнал нолдо и, хлестким ударом бича рядом с остановившимся спиною, заставил его обернуться:
- Да, возможно сейчас этот спор ни к чему не ведет, - эти мысли буквально были напечатаны на лице эльфа, - Но тем не менее, ответь мне на поставленный вопрос - А тебя я кнутом забил до смерти? А может отдал на растерзание волкам? Или тащил тебя за волосы, раздирая кожу до мяса, а не нес на руках, потому что у тебя ранена нога? Ответь, если конечно тебе есть, что на это ответить, makar.
Они стояли у самых ворот. К ним наверняка уже бежал орочий патруль со стен, чтобы проверить, кто посмел так беспардонно останавливаться у входа в крепость, но несколько минут в запасе у них точно было - несколько минут, которые станут либо звуком, либо тишиной, в которой все станет еще более ясно.

Отредактировано Gothom-bauk (30-03-2013 14:44:16)

+1

42

Балрог задал вопрос. Второй раз. «Неужели тебя это действительно это интересует, семя Моринготто?», - удивился мысленно нолдо. Ему было странно, что балрог хочет ответ. За чем отвечать врагу, если слова будут бессмысленны?  Зачем, если смерть почти стоит за плечом?  Что он хочет? Понять нолдо? Но это бессмысленно. Свою правду Искаженный выбрал, когда примкнул к Хозяину Лжи.  И он в ней не усомнится, как не усомнится и пленник.  Бесполезно. 

Боль нарастала. Разрасталась.  Поползла от ноги вверх, забирая себе тело. Аракано подавил стон.  Голову будто обхватил обруч и плеснули кипятком. Перед глазами поплыло.

- Нет,
- ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул, ответил он,  - Не знаю зачем, но ты этого не сделал. Но, думаю, это было не из-за милости ко мне, Ulundo.

Он выдохнул. Мир завертелся. А потом и вовсе исчез. Сознание померкло.

0

43

А потом нолдо упал в обморок, осев тряпичной куклой у ног балрога. Несколько мгновений Готмог смотрел на тело эльфа, а волки кружили вокруг, рыча и не спуская глаз с его фана. Майа слышал топот ног бегущих патрульных орков, слышал крипы цепей и засов. Вдохнув широкой грудью пыльный ветер, он наклонился и поднял с земли нолдо. В ту же самую минуту из дверей высыпали несколько солдат, а из за них вынурнул чеканной походкой с какой-то неподобающей развалочкой орк-офицер. Но увидев, что это барлог, а затем прризнав в этом барлоге еще и военачальника, быстро подтянулся и хриплым голосом обратился:
- Господин главнокомандующий, рад приветствовать вас в Ангбанде! - орк смотрел во все глаза на предоставленное ему зрелище - не каждый день узришь главного огненного майа, который держит на руках листоухого. Эти мысли были буквально написаны на лице орка, и Готен-Бау невесело подумал, что как раз для него это входит в привычку.
Но тем не менее бросил:
- Этот пленник совершил побег из рудодобывающих шахт. Но, как видишь, плачевно завершившийся, а посему неудачный. Заберите это у меня. - он протянул нолдо офицеру, но тот сделал жест двум стоящим рядом оркам и они, подбежав, забрали эльфа. - Пока киньте его в одиночную, а после распоряжения вам поступят.
С этими словами Готмог, не глядя ни на кого, быстрым шагом направился в сторону самой крепости. Он хотел переодеться и выпить. Но оставалось сделать еще последнее обязательство, которое он исполнил на ходу:
- Комендант, особо опасный пленник, что сбежал из шахт, мною пойман и доставлен в Ангбанд. Распорядился посадить его в одиночную до последующих Твоих приказов. Волки численностью в четыре штуки - живы и сопроводили меня вместе с пленником до ворот крепости. Целость одного из волков относительна. - барлог не стал умалчивать о том, что разбил челюсть одному из зверей, - Благодарю за своевременную помощь.
На этом осанвэ прервалось. Готен-Бау стоял возле своей двери.
Дело сделано. Слова сказаны. А остальное - не моя работа.
Еще мгновение и дверь за майа Огня плотно закрылась. С внутренней стороны.

0


Вы здесь » Эндор » Архив отыгрышей Тёмного Блока » Во глубине Ангбандских руд...3 год Солнца, середина лета - сыгран


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC